Я пою молитвы во славу Сатаны. Конечно, я - его тайная поклонница, я чувствую его величие и мощь гораздо тоньше и яснее, чем сатанисты, а сегодня не нужно прятаться, сегодня такая важная ночь! Сегодня даются сила, воля и мощь. Колдовская сила, воля и мощь! То, что нужно мне. То, что, как я подозреваю, нужно всем.

Сначала я услышала шорох. А, впрочем, наверное, не услышала, а почувствовала его шаги. Потому что услышать его было сложно. Ходит Кэвин мяконько, как кошка. Он появился передо мной, как призрак. Я не ждала его. Или ждала? Я совсем запуталась. При свете свечи лицо Кэвина казалось бледной маской. Черные волосы рассыпаны по плечам. Глаза чуть ли ни огнем горят. Хорош. Не страшен. Просто хорош.

Я смотрела на него и любовалась его изяществом, красотой, томной сексапильностью. Я безнадежно влюблена в этого изящного мужчину. Впрочем, он знал, об этом. Он великолепно знал об этом. Только интересно, какое право он имеет мучить меня? Право моей любви? Нет. Я не боюсь. Я подняла глаза и жду. Он стоит. Я сижу. Между нами горит свеча.

Он говорит тихо, приглушенно, со своим среднерусским акцентом:

– Ты звала меня, я слышал.

– Ты пришел потому, что я звала?

– Я пришел потому, что не мог не прийти. Это зависело не от меня. Это зависело от нашей матушки, похоже.

Я кивнула. Конечно, матушка помогла мне, но чем мне придется заплатить за помощь? Душой? Жизнью? И как? Кэвин, похоже, понял, что я просчитываю, как придется платить за столь великую милость, и снова улыбнулся своей изящной улыбкой:

– За заботу родителей не платят.

Я улыбнулась. Значит, так. Матушка решила отойти от правил и свести нас. Знать бы, что у нее на уме. И я поинтересовалась (у меня получилось почти беззлобно):

– У матушки для нас есть работа?

– Есть.

– И это условие?

– Да. Если не мы, то кто ей поможет?

– Ты хочешь помочь?

– Я обязан. Так же, как и ты. Никуда мы не денемся. Но прежде...

Он делает шаг ко мне, и я оказываюсь в его объятиях. Кэвин, Кэвин, Кэвин! Я ужасно рада. Счастлива. Счастлива безмерно.

Его поцелуй был средоточием неистовства и нежности. И по мере того, как он длился, я понимала, что меняется время и место. А еще обруч треснул и рассыпался. Я вспомнила все свои жизни, жизни, которые прожила. Это было страшно и одновременно захватывающе. Я приняла знание, данное мне. По другому не поступишь.

Мы с Кэвином больше не расстанемся. У нас одинаковые задачи, и матушка хочет, чтобы мы были вместе. Кэвин будет рядом со мной, остальные меня не интересуют. Наверняка сумеют сами о себе позаботиться. Будет хорошо, хотя сейчас чуть-чуть страшновато. Пора заканчивать исповедь, больше сказать нечего. Умирать мне не пришлось. Живая я принесу Силам Зла куда больше пользы, чем мертвая.