– Слышь кэп, - я с трудом узнавал свой голос,- а по-моему этим тварям, причем и тем и другим наплевать, чем тут все закончится. У них это вроде ритуала. За наш счет.

– А ну это нормально...

– Ты думаешь?

– Ну да, а на войне всегда так. Не парься...

Я потрогал рожок и сказал:

– А и вправду уменьшился.

После чего опять куда-то провалился.

х х х

Мусорные ящики Во дворе бабахали

Мы на кухне пьяные тосковали-плакали...

(А. Маношин полн. собр. соч.)

А потом появились они, невысокие, крепкие, на кривых мускулистых ногах, бородатые, закованные в темную броню. Самые настоящие, без дураков. Аборигены. Деловито строились, перегораживая проход на площадь, лязгнули щитами, так что, казалось, заколыхались древние стены, накинули крючья, чтобы было труднее разорвать строй, откуда-то я слышал, что при таком построении даже мертвые воины представляли подспорье для обороняющихся. Грозно сверкнули глазами, ощетинились копьями и замерли.

На нас они явно не обращали внимания. Мы, конечно же, поспешили убраться в сторону, так как назревало, что-то серьезное, и трудно было сказать какая нам предстояла роль во всем этом.

Потом каким-то образом я почувствовал, что Нечто остановилось, на пороге Зала. Там тоже что-то происходило. Кажется, где-то играли неслыханные мною трубы. Жрец приближался, но теперь уже собственной так сказать персоной. Добегались, довоевались, однако, как говорит один мой знакомый чукча из Нижневартовска, он у нас в кладовке работал кладовщиком...

Тут я почувствовал, что Одинцова тянет меня за рукав и шепчет.

– Это гномы, значит, Карла была права...

– Я рад...
– буркнул ваш покорный слуга и нервно в свою очередь вцепился в Коновалова, который сделал движение в сторону гномьева войск.

– Ты еще куда?

Капитан блеснул на меня дикими глазами, казалось, его рога увеличились до размеров польской антенны, потом я присмотрелся и понял, что это просто игра теней.

– Помочь...

– Это построение называется хирд,- вдруг объяснила нам Одинцова.

– Спасибо, за разъяснение, но никто никуда не пойдет. Ясно? Сейчас они сцепятся, а мы воспользуемся этим чтобы...

Я, конечно, недоговорил, потому что шаркающей походкой со стороны сияющего темным светом Нечто вышел...Карлыч. С рогами.

Гномы издали непонятный вопль грянули железом, и после этого установилась страшная тишина.

Карлыч остановился в месте, где сталкивались два световых потока, темный из тоннеля пробитого черной спиралью, и цветного от каменного цветка. Они не соприкасались, а висели в пространстве независимо друг от друга, и мне стало ужасно жутко, когда я понял, что произойдет, когда равновесие нарушится.

« Если долго смотреть в пустоту, то скоро обнаружишь, что пустота смотрит на тебя...» Что-то вроде этого. Интересные аналогии приходят в голову в этом месте.

– Угу,- буркнул капитан, потому что я видимо, произнес фразу классика вслух, а быть может, что, скорее всего мы уже могли общаться ментально.

Скорее всего... Карлыч тоже наверное услышал мой бред. Нет ну надо же, а прикидывался! Боже ж ты мой! Михельсон. « Надувайте щеки!»

Что-то грохнуло, по Залам метнулись тени. Начинается. Огибая Карлыча, или кто там он был на самом деле, в Залы хлынуло невиданное воинство. И где он таких набрал? Черти не черти, звери не звери.

– Песьиголовцы...- шепнула Одинцова.

« Ага, бином Ньютона... Сам вижу, что не морские котики».

Потом что-то сдвинулось, и мы увидели, как гвардия из воскресших ангелов окружила плотным кольцом своего предводителя.

Коновалов распрямился во все свои 190 сантиметров и поднял странную палицу, и где он ее надыбал? Одинцова воинственно выпятила грудь и закусила губу.

« Чтоб вас. Неужели придется сражаться? Нет, чтоб сразу в плен. Может быть, покормили хотя бы... Эхе-хе, житие мое...»

Тут я почувствовал, что кто-то резко дергает меня за рукав. Оказалось, что нас давно уже заметили, и ко мне подошел мрачноватый гном, и молча сунул в руки железный топор, после чего поинтересовался:

– Баба с вами?
– не знаю на каком языке он говорил, но я его прекрасно понимал. Похоже, мои способности к лингвистике растут!

Когда я кивнул, он распорядился:

– Уберите, ее куда-нибудь, не к добру...

– Я в курсе,- ответил я и махнул орудием. Ничего топорик. После оглянулся на свою команду и сказал:

– Джентльмены, я счастлив выйти вместе с вами на поле битвы!

Даже не знаю чего это меня пробило. Народ поглядел на меня странно. Капитан вроде бы одобрительно, а Одинцова глаз прищурила, но от реплик воздержалась, может ей обращение «джентльмены» не понравилось. Не знаю.