– Да и пелтвальские священники не против благословить своих рыцарей на священную войну с нами, - грустно добавила я. Несмотря на Запреты, магам в Ровии жилось сравнительно неплохо, нас не запирали в башнях и не заставляли носить магиегасящие ошейники, как поступали с волшебниками в Пелтвале. Религия пелтвальцев утверждала, что волшебные силы даются от злых духов, поэтому только церковь способна решать, в каких случаях применять магию. Я потерла горло. Интересно, а если бы у меня был выбор: иметь 'Цвет вероники' или магию - что бы я выбрала? Я задумалась.

Дурацкая мысль. Выбора у меня нет, а значит, нечего и мучить себя такими размышлениями.

– Не переживай, - Тайрен взглянул мне в лицо и ободряюще положил мне руку на плечо.
– Я сегодня поеду к союзникам отца, на стороне герцога много достойных людей, которые не поддадутся на уловки Этара. Совет не поставит на регентство шантажиста и вообще темную личность.

– А почему он - темная личность?
– заинтересовалась я.

– Герцог Двейский был другом отца, он всегда был крепким стариком, и то, что в последние годы он так резко сдал, вызывает определенные подозрения.

– Старость может быть коварна, - не согласилась я.
– Или ты считаешь, что его околдовали?

– Скорее, чем-то постоянно травят, - нахмурился Тайрен.
– Но доказать ничего не получается, его осматривал Арлет Берин, придворный чародей и не нашел зловредных чар.

– Тогда все в порядке, - убежденно кивнула я.
– Магический осмотр выявляет не только следы колдовства, но и яды.

– Возможно, - не стал спорить лорд, огляделся и сменил тему.
– Когда я был ребенком, здесь невозможно было проехать из-за еловых зарослей.

– Что же с ними случилось?
– поддержала новый разговор я.

– К нам из Беловодья докатилась мода на украшенные ели на праздник Середины Зимы. И крестьяне охотно подхватили эту моду, за несколько лет вырубив ельники. Скоро я думаю, придется озаботиться высадкой саженцев, поскольку елей в округе изрядно поубавилось.

Я огляделась, заметив множество пеньков среди деревьев по обочинам дороги.

– А почему бы не запретить вырубку елей?

– Ну нет, - замотал головой Тайрен, и даже его лошадь поддержала хозяина фырканьем.
– Мне нравится запах хвои зимой, и ель, украшенная лентами и игрушками тоже радует глаз.

Мы принялись обсуждать среднезимные традиции, и Тайрен рассказал мне историю про мужика, который напился до того, что пришедшую поздравить с праздником тещу перепутал с лесной нечистью и пытался обезглавить ее метлой, которую он принял за топор. Жена пьянчужки так разобиделась, что не поленилась прийти к Тайрену и потребовать герцогского разрешения на развод, в качестве пожертвования притащив живого поросенка. Поросенок не захотел приноситься в дар молодому лорду и сбежал, заставив всю челядь носиться по замку. В процессе поисков удравшего подарка муж с женой помирились, да так успешно, что ровно через девять месяцев Тайрену пришло приглашение на крестины.

– Почему у тебя все истории связаны со свиньями?
– с хохотом спросила я.

– Жизнь у меня такая, свинячья, - с притворным вздохом заявил лорд.

Мы позавтракали на полянке в полуверсте от кладбища, которое я хотела осмотреть, но когда я собралась идти по своим прямым обязанностям, Тайрен сообщил мне, что ему лучше вернуться в замок и все-таки встретиться с отцом. Мы попрощались, и у меня защемило сердце.

– Ты уж постарайся, хорошенько договаривайся, - прошептала я.
– Я действительно не хочу войны, там убивают и магов, и лордов.

– Все будет хорошо, - чуть менее уверенно, чем мне бы хотелось, заверил меня Тайрен.

Кладбище оказалось спокойным и благодатным местом, но я принялась добросовестно обходить его, просканировав самые подозрительные могилки и запечатав их соответствующими заклинаниями. По мере обхода выяснилось, что дальний конец кладбища не имеет ограды, оно сливается с лесом и, должно быть, тянется вглубь еще не тронутого лесорубами ельника. Я брела по лесной подстилке, обивая носы ботинок о валежник, и непрерывно начитывала заклинание поиска нежити, которая любит такие нехоженые заросли неподалеку от погостов.

Свою невнимательность я могла оправдать только сосредоточенностью на колдовстве и мрачными мыслями о возможной гражданской войне, в которой я могу оказаться по разные стороны баррикад со своими знакомыми магами. Вот только ведьме, об которую я споткнулась, было все равно, почему я не смотрю под ноги. Взвизгнув, она отпрыгнула на добрую сажень, а разглядев, что это на нее наткнулось, она разразилась площадной бранью.

Это была самая натуральная ведьма, просто хрестоматийный экземпляр: седые космы выбивались из-под капюшона накидки, она была одета в лохмотья неопределенного цвета и обладала таким длинным и крючковатым носом, что ее можно было за него повесить на гвоздик у двери. И ягодкой на торте, нос венчала большая волосатая бородавка.