и люди молча отдыхали,

и красные тюльпаны зажигали

по залу

венчики огней.

И толстый кот

ходил между рядами,

поставив знаком восклицанья

пышный хвост.

1954

ПОД МОСКВОЙ

Сердитоглазые официантки,

роняя колкие слова,

подавали кушанья

на красно-желтых подносах

желающим пить и есть.

Ощущались медвежьи аппетиты

у сезонников за столом,

большеруких

и груболицых.

Много ездили,

много видели,

города построили для людей,—

барахла не нажили,

да ума

прибавили.

Идут по жизни мужики,

одаряя встречных-поперечных

жемчугами русской речи

от щедрот немереной души.

Пил высокий, чернобровый,

плечи как сажень,

галстук новый,

пиджак новый,

при часах ремень.

А другой был ростом ниже,

но в кости широк

и,как всякий лесоруб,

красен на лицо.

На щеках — ветров ожог,

на висках — зимы налет.

А старушка-выпивушка

у стола сидит

и умильно и сердечно

на друзей глядит.

В кружке с пивом у нее

огоньки горят,

а на беленьком платочке

пятаки лежат.

И на окнах занавески

вышиты руками —

белой ниткой по батисту

льдистыми цветами…

А кругом народ ядреный

утверждает жизнь —

щи с бараниной хлебает,

смачно пивом запивает,

белым хлебом заедает.

«Из рыданий людских весна…»

Из рыданий людских весна,

А между пальцев у нее лучи, —

вскинет к солнцу ладонь,

а в ладони душа,

и совсем не душа,

а любовь.

от желаний пунцовая кровь.

«Когда на ложе счастья…»

Когда на ложе

счастья

коснешься ты меня,

и поцелуй гвоздикой

вдруг разомкнет уста,

и все промахи рассеются, как дым,—

чувственность очертит

рисунок сердца.

«Как мне писать мои стихи?..»

Как мне писать мои стихи?

Бумаги лист так мал,

А судьбы разрослись

в надширие небес.

Как уместить на четвертушке небо?

«После дождя в весеннем саду…»

После дождя в весеннем

саду

земля была как чай,

заваренный на травах,

на цвет густа

и воздухом вкусна.

ПОЭТ