высеченный четко и красиво.

Рос укроп на огородах буйно;

раньше ей и в мысль не приходило,

чтобы будничный укроп на грубом камне

восхищал людей

тончайшею резьбою.

Так, смывая пыль на высечках и гранях

и разглядывая каменные травы,

для себя она негаданно постигла

единенье жизни и искусства.

Прошлогодний лист из чаши выметает

и водою наливает чашу,

и от влаги оживает мрамор

и сквозит прожилками из недр.

И с обветренными девушка руками,

в ссадинах от ветра и воды,

в алой юбке,

пред зарей вечерней,

с легкими, как пламень, волосами

и с глазами, полными раздумья,

тихо перед вазою стоит,

вытирая пальцы о холстину.

И в такой вот час и возникает

светлое желанье стать ученым

или зодчим, мудрым и суровым,

чтобы все, что видишь, все, что понял,

от себя народу передать.

О СЕБЕ

Угодно было солнцу

и земле —

из желтых листьев

и росы

сверчка, поющего стихом,

на свет произвести.

ИСТОК

Когда неверие ко мне приходит,

стихи мои

мне кажутся плохими,

тускнеет зоркость глаза моего,—

тогда с колен

я сбрасываю доску,

что заменяет письменный мне стол,

и собирать поэзию иду

вдоль улиц громких.

Я не касаюсь проходящих,

что ходят в обтекаемых пальто

походкой чванной,

лица у них надменны,

разрезы рта на лезвие похожи,

и в глазах бесчувственность лежит.

Не интересней ли

с метельщицей заговорить?..

МЫСЛИ

Шла по Пушкинскому скверу,—

вокруг каждая травинка цвела.

Увидала юношу и девушку —

в юности лица у людей бывают

как цветы,

и каждое поколение

ощущает юность свою

как новость…

ДНЕВНОЕ КИНО В БУДНИ

Перед началом сеанса —

играли скрипки,

и абажуры на блестящих ножках

алели изнутри,

как горные тюльпаны.

Старушки чопорно под абажурами сидели

и кушали халву по дедовской старинке —

чуть отодвинув пальчик от руки,

и на груди у них желтели кружева

и бантики из лент,

что отмерцали на земле.

А девушки без рюшей и без кружев,

лишь с ободками нежных крепдешинов

вкруг смуглых шей.

чуть набок голову склонив

и глаз кокетливо скосив,

мороженое

в вафельных стаканах

откусывали крупными кусками

и, не жуя, глотали льдистые куски.

А скрипки все тихонечко играли,