Шрифт:
Губин на мгновение умолк и, словно спрашивая одобрения, взглянул на Поликарпа Александровича. Затем продолжал:
— Вот я присмотрелся здесь, в Москве, сколько народу учится. А у нас в колхозе это не всегда ощущается. Не всегда с охотой едут к нам некоторые молодые люди. Не видят они творческого применения своим знаниям в повседневном, будничном труде. А нам грамотные, знающие люди очень нужны. Мы стали так жить, что скоро нам будут нужны колхозники только со средним образованием. А быть колхозником почетно! Я никогда не откажусь от своего колхозного происхождения. Потому что мы, колхозники, кормим народ, создаем могущество Советской державы.
Рем выступления Сергея Афанасьевича Губина почти не слышал. Он думал о том, сможет ли он продолжать учиться среди ребят, перед которыми его так унизил дед.
После Губина выступали ребята. Они рассказывали о том, что видели во время экскурсий, какие прочитали книги. Сбор проходил живо, непринужденно. Ребята плотным кольцом окружили Губина. А он уже отошел от темы сбора и говорил о Болгарии, куда ездил с сельскохозяйственной делегацией, вспоминал эпизоды из партизанской жизни, советовал прочитать приключенческую повесть в последнем номере журнала «Огонек».
И все это было интересно. Интересно потому, что Сергей Афанасьевич был человеком бывалым, очень многое повидавшим своими глазами.
Неожиданно Губин сказал:
— Очень мне понравился, ребята, и ваш сбор, и ваш стенд, и вы сами. Но есть одно замечание. Говорю прямо, начистоту: уж больно вы, ребята, бледные, незакаленные. Спортом мало занимаетесь, наверно.
Сергей Афанасьевич взял руку сидевшего рядом Зимина и, пощупав мускулы, продолжал:
— Ну разве можно с такими мускулами жить на свете! Покрепче, пожелезнее надо быть. Грудь колесом!
Олег покраснел. Наташа подосадовала на отца.
— Со дня на день настоящая зима ляжет, — говорил между тем Губин. — Красота-то какая! Взяли б лыжи, устроили б поход. Снежками б пошвырялись, промерзли хорошенько. А потом, глядишь, аппетит-то какой! Быка съешь. Эх вы, комнатные фикусы!
Кое-кто хихикнул.
— У нас в плане поход записан, — подал голос Никифоров.
— Да какой там план, ребята! Ну и понахватались же вы от нас, взрослых! План у них! На окраине живете. Простор! Выскочили из школы, надели лыжи — и айда! А вы план. Чудаки! — Сергей Афанасьевич от души расхохотался и уже серьезно продолжал: — Соревнования — другое дело. Это стоит и в план записать. К ним серьезная подготовка нужна. Дистанцию разметить надо, судей достойных выбрать.
— А правда, ребята! — загорелся Коля. — Давайте соревнования устроим!
— То-то же! — улыбнулся Сергей Афанасьевич. — Поживей, повеселей жить надо! В старички вам записываться рано.
Ребята дружно засмеялись.
…Со сбора Сергей Афанасьевич уходил вместе с ребятами.
Погода совсем испортилась. Порывистый ветер швырял в лицо мокрый, тающий на лету снег.
Когда Сергей Афанасьевич и Наташа в сопровождении ребят вышли на улицу, у ворот стояла «Победа». Из окна «Победы» донесся капризный повелительный крик Ольги Константиновны:
— Олик! Сейчас же в машину!
Она приехала встречать Олега, опасаясь, что сына в такую погоду может просквозить.
Олег готов был провалиться сквозь землю: «При всем классе! При Наташе!»
— Мамка, поезжай одна! — послышался из темноты его голос. — Я так дойду.
— Олик! Сейчас же иди в машину! — продолжала кричать Ольга Константиновна.
Но напрасно. Олег уже скрылся в темноте переулка.
Ольга Константиновна грозно распахнула дверцу машины, открыла затрепетавший на ветру зонтик и шагнула в темноту.
— Олик! Ты меня слышишь? Я иду!
— У кого это такая мамаша? — полюбопытствовал Сергей Афанасьевич, рассматривая грузную фигуру Олеговой матери.
— У Олега Зимина, — неохотно ответила Наташа.
Ей было ужасно жалко Олега и очень досадно, что его так при всех осрамила мать.
— Да. Гражданка живет в достатке. Ничего не скажешь, — неопределенно отозвался отец.
Глава пятьдесят шестая
С того времени, когда в доме возник пожар, а было это еще до войны, двор дома № 27 не помнил такого оживления.
Часа в два пополудни к воротам одна за другой подъехали две легковые машины, из которых вышли какие-то солидные люди, в том числе уже хорошо знакомый жителям двора Васин учитель. Приехавшие вошли в квартиру Фатеевых и долго оттуда не выходили. Шоферам, опасавшимся, как бы не замерзла вода в радиаторах, уже по нескольку раз пришлось прогревать моторы машин.
Между тем во двор по одному и группами входили мальчики и девочки, многих из которых жители двора приметили как частых посетителей Ивана Дмитриевича. Чтобы скоротать время, ребята толкались, перебрасывались снежками, бегали за ворота встречать запоздавших товарищей.