Олег стал брать из рук Никифорова железки и складывать их на стол.

— Ты зря, Никифор, на меня за «общее руководство» обиделся, — сказал Зимин. — Ты председатель и должен руководить.

— Нужно мне твое «общее руководство». Мы с дядей Ваней за это время лучше пару лишних кирпичей смонтируем. А вы смотрите, чтоб доска по-настоящему, на совесть сделана была.

— Вот это, Никифор, другое дело. А за доску я ручаюсь, — заверил Мухин.

Ребята опять стали распределять работу. Олег заявил, что он будет паять и что если в гараже работать нельзя, он будет паять у себя дома.

— И вытурит тебя мамаша из дома, — заметил Птаха. — Кубарем с лестницы полетишь.

— И не вытурит. Пусть попробует.

— Посмотрим, — ухмыльнулся Миша. — Погоришь — приходи ко мне работать. У меня хоть шагающий экскаватор строй, никто не пикнет.

Птаха был прав. Попытка Олега устроить в квартире мастерскую кончилась скандалом. Ольга Константиновна начала кричать, швырять инструменты и материалы. Олегу едва удалось их спасти. И то только благодаря находчивости Веры. Когда поднялся скандал, она, воспользовавшись суматохой, быстро спрятала паяльник, медные полоски, кислоту и олово в кухонный шкаф.

Смастерить чертежную доску сложной конструкции, да такую, чтобы она была не хуже чем из мастерской, оказалось делом нелегким. Уже в первый день работы, когда Олег принес из дому спаянные медные полоски, ребятам стало ясно, что у Зимина пайка получается неважной.

— Да… — протянул Мухин, рассматривая грязную неровную пайку, а проверив угольником, добавил: — Кривота-косота, не работа — красота! Ладно, ребята, поправим, — сказал Женя, пряча раму под верстак. — Завтра опять приходите.

— Подожди, Муха. Куда же ты прячешь? Если плохо сделал, переделаю. Я же первый раз в жизни паял. Отдай!

Олег потянулся за своей работой, но Мухин отстранил его:

— Некогда нам опытами заниматься. Сам исправлю.

— А ну, отдай ему! — приказал Птаха.

Женя полез под верстак и покорно отдал медные полоски Зимину. Птаха подмигнул Олегу.

Когда ребята вышли на улицу, Миша предложил:

— Пойдем ко мне работать, Зимин! Мы им нос утрем.

…Дома у Птахи никого не было, и ребята сразу же принялись за работу. Наблюдая за ловкими движениями Птахи, Зимин восхищался: «Он и паять умеет! Да как здорово! А перед всеми, как Муха, не задается».

Когда пайка была закончена, Птаха легонько подтолкнул Олега:

— Скажи, мол, сам сделал. Понял?

Зимин шел домой и думал: «Какой все-таки хороший человек Птаха. А вот из школы выгнали! Бывает же такое в жизни!»

Весь следующий день ушел на обрамление доски. Женя Мухин, у которого дел было значительно больше, чем у Олега и Васи, вместе взятых, все же обогнал их. Приспособление, где нужно свинченное болтами, работало отлично. Оставалось присоединить его к нижней части, склепать которую взялся Птаха.

Миша работал дома и задерживался. Ребята начали уже беспокоиться, потому что через час с работы должен был вернуться Женин отец.

Мухин сбегал домой узнать, сколько времени, и, вернувшись, сказал:

— Надо уходить!

Прячась за сараи, ребята стали было по частям выносить готовую вещь, когда в дверях гаража появилась длинная как жердь Нинка Строева. Ни прогнать, ни обойти Нинку было невозможно. Как назойливая муха, юлила она около дверей:

— Вот скажу, скажу Виктору Андреевичу, что ты в гараж мальчишек водишь!

— Уйди, змея! — цыкнул на нее Женя.

Но Нинка не уходила. А когда заметила, что ребята тащат из гаража какой-то странный предмет, совсем восторжествовала:

— Ну и будет тебе, Муха, от отца! Ну и будет! Послушаем концертик.

Женя грубо оттолкнул ее, и ребята, унося доску, скрылись в проломе забора. Они не знали, куда деть недоделанную доску. Показывать ее Ивану Дмитриевичу было еще рано, а оставлять в гараже опасно.

— Пошли к Птахе, — предложил Олег.

Ребятам повезло. Когда они вошли во двор, где жил Птаха, Миша сидел на табуретке возле своего крыльца и зачищал напильником склепанные им медные пластинки.

— Не дождались? Примчались! — упрекнул Миша, подходя к ребятам. — А чего доску с собой тащите?

— Нельзя ее в гараже оставлять, — объяснил Женя. — Увидит отец — шум поднимет.

— Ну и папаша у тебя, Муха! — покачал головой Птаха. — А еще рабочий класс называется.