— Ребята! — повторила Губина. — Мне по почте пришло письмо. Вот это. — Наташа показала голубой конверт. — Я вам его прочитаю.

Класс замер. Узнав конверт, Евстратова побледнела, но, стараясь не выдать себя, оживленно прошептала соседке:

— Вот интересно!

В классе наступила полная тишина. Прочитав письмо, Наташа обратилась к Олегу:

— Зимин, скажи, ты писал это письмо?

Олег, будто отвечая учителю, встал:

— Честное пионерское, не я писал!

Инна побледнела еще больше.

— Кто же тогда написал мне от имени Зимина? — продолжала Наташа.

Все молчали.

— Тогда, ребята, я приколю это письмо к стенгазете. Пусть все узнают, чей это почерк. Пусть будет стыдно тому, кто этим занимается. — Наташа достала из кармана фартука английскую булавку, приколола письмо к стенной газете и вышла из класса.

Весь день класс толковал о стихах в газете и письме, полученном Губиной. Посматривая на письмо, некоторые говорили: почерк Евстратовой.

— Теперь понятно, почему Зимин вчера к Фатею не пришел, — сказал во время переменки Мухин Коле Никифорову.

— Дурак, — ответил Коля.

— Точно, дурак! Свидания назначают. Любовь…

— Ты дурак!

— Я?

— Ты! Никаких писем Олег не писал и ни на какие свидания не ходил. Он дома сидел. Я точно знаю! Его мать вчера к Фатею не пустила.

Ребята заметили, что в последнее время Иван Дмитриевич почти совсем перестал уделять внимание их работе. Наскоро проверив принесенные ребятами из дому готовые кирпичи, Фатеев раскладывал на кровати, на стульях, стоявших рядом, книги и без конца читал, рисовал, чертил.

— Все, что мы делаем, Василий, — сказал однажды сыну Иван Дмитриевич, — игрушки.

— Как игрушки?

— Очень просто. В кирпиче я теперь уверен. Но в массовое производство его так пускать нельзя: долго, дорого, непрочно.

Иван Дмитриевич взял со стула асбестовую коробочку, привезенную в свое время с завода металлоламп.

— Кирпич надо делать по такому принципу: штамповать, одновременно впрессовывая в него константановые пары, и после обжига заливать сплавом. Такое производство можно автоматизировать.

Вася присел на край кровати, и отец подробно стал рассказывать ему, как он думает спроектировать автоматический завод.

Шли дни.

Ивану Дмитриевичу нужно было делать чертежи, эскизы, писать. Чертежная доска, которой он пользовался раньше, до операции, теперь, когда он мог работать только сидя в постели, уже не годилась. Иван Дмитриевич сооружал перед собой пирамиды из книг, клал на них доски и дощечки, начиная от шахматной и кончая доской для резки овощей, но все эти постройки быстро разрушались. Фатеев был в отчаянии. Нужна была доска, которая бы на шарнирах отодвигалась и приближалась, поднималась и опускалась.

Фатеев позвал сына.

— Вот, Вася, новое задание, — серьезно сказал Иван Дмитриевич, убирая с кровати часть книг, чтобы сын мог присесть. — Для работы мне нужна доска. Я, сам понимаешь, сделать ее не могу. Ты — тоже. Значит, надо обратиться в мастерскую.

— Папа, а может, на заводе сделают? Там уж постараются. Тебя там уважают, — перебил Вася.

— Нет, Вася, — категорически отверг Иван Дмитриевич предложение сына. — Сделаем доску сами. Я только ума не приложу, какая бы мастерская взялась за эту работу.

— Ладно, — сказал Вася, складывая вчетверо отцовские чертежи и наброски, — найду!

— Возьми в шкафу двести рублей и ступай. Только халтурщикам не отдавай.

Вася встал на стул и достал с верхней полки шкафа деньги. Там оставалось шестьсот рублей. Вася больше всего боялся, что наступит момент, когда эти деньги кончатся.

От одной мастерской к другой шагал в этот день Вася. Работа, которую он просил выполнить, прейскурантом мастерских была не предусмотрена, да и от заказчика-мальчишки ее принимать опасались. Правда, в двух мастерских согласились было взяться за это «левое» дело, но заломили такую цену, с которой Вася никак не мог согласиться.

Опечаленный неудачей, Вася Фатеев направлялся домой. Его тревожили невыполненные уроки, невымытая к приходу матери посуда, деньги, которых дома оставалось так мало. Вдруг его кто-то окликнул:

— Фатей! Куда ты разогнался?

Вася обернулся. Его догоняли Зимин, и Мухин.

— Ты, как скороход хороший, несешься, — заметил запыхавшийся Олег.

Друзья встретились на скверике, и Вася, несмотря на то, что спешил, остановился.

— Понимаете, — сказал он, — невозможно электрические кирпичи, как мы, делать вручную. И вот отец решил составить проект автоматического завода. На заводе будет несколько линий. Одна будет штамповать кирпичные заготовки, другая — рубить и сгибать скобки. Потом эти линии соединятся, и машины будут впрессовывать скобки в сырые кирпичи. После этого сушка и обжиг. В щелочки обожженного кирпича машина зальет сплав. Все готово! Кирпич на машины — и поехали! Здорово? А пока все дело уперлось в чертежную доску. Отец без нее не может, а никто не берется доску делать. — Вася вздохнул. — Нет таких мастерских в Москве. Вот чертежи доски.