– Лилит, могу я с тобой поговорить? – дружелюбным тоном начал он, заглядывая в комнату.

– Нет, не можешь! – буркнула она в ответ, продолжая обдирать сухую кожу вокруг ран.

Он усмехнулся и сел напротив.

– Я хотел поговорить о сильно интересующем тебя предмете…Но раз ты не хочешь, то и незачем это делать! – он встал и пошел к дверям.

Лилит посмотрела ему вслед и нахмурилась. Ей хотелось остановить его, но не получалось – язык не повернулся произнести какие-либо останавливающие слова.

Левиафан закинул в ее голову опасную штуку – любопытство, и ему оставалось только ждать. Эта штука весь день пытала Лилит и к вечеру допытала окончательно.

Лилит медленно спустилась вниз и посмотрела на Левиафана. Он читал книгу. Ноги лежали на стуле, сам он сидел на диване. Конечно же, он слышал, как она пришла, даже незаметно улыбнулся, зная причину ее присутствия. Но всем видом вампир показывал, что хочет услышать звучание ее голоса.

– О чем ты хотел поговорить? – тихо спросила девушка, стоя у него за спиной.

Левиафан закрыл книгу и растянулся в довольной улыбке. «Есть! Как оса на сахар! Долго летела, но теперь не отгонишь!», подумал он и обернулся.

– Иди сюда…

– Нет! – перебила его Лилит, не дав договорить.

– Нет, так нет! В последнее время я все чаще слышу это слово из твоих сахарных уст. В таком случае, взамен не надейся услышать «да»! – Левиафан снова открыл книгу и углубился в чтение.

– Что значит «взамен»? – удивилась Лилит. – Ты все делаешь «взамен»?

– Не путай только с местью. Ты мстишь, а я отвечаю тем, с чем ко мне пришли. Ты же никогда не будешь говорить «доброе утро» на «отвали». Обмен, милая, обмен между людьми существует с незапамятных времен и посей день и будет существовать. И каждый человек дает в обмен то, что дали ему. Нормальный человек, услышав «отвали», в ответ говорит «отвали». Знаешь, сказать и ответить взамен можно все что угодно и показать тоже. Но есть три фразы, говоря их, есть большая вероятность, что тебе не ответят тем же. Первая – это «да». «Да, я готов» – говоришь ты, а взамен тебе отвечают «извини». Вторая – это «я прощаю». Ты можешь простить, но тебя могут не простить, и наоборот. И третья фраза самая тяжелая и самая смысловая – «Я люблю тебя». Услышать то же самое в ответ…да проще извиниться. Но для тебя, Лилит, не существует всего этого. Любое действие или фраза вызывает в тебе чувство мести, преувеличенной мести, милая. Тебе сказали: «ты мне не нравишься», ты отвечаешь: «я убью тебя». Тебе наступили на ногу, а ты взамен хватаешь кирпич и разбиваешь его об голову. А иногда, ты это делаешь просто так. И вот после всего этого, ты требуешь к себе нормального отношения. Но ты его никогда не получишь. Начни с себя. Во всех своих бедах человек виноват сам. Если его никто не уважает в коллективе, это не значит, что коллектив дурной. Это человек ничего не сделал для того, чтобы его уважали и ценили. Я не говорю о любви. Добиваться, чтобы все тебя любили – глупо и бессмысленно, человек – не шедевральная картина в Версале, чтобы его все любили, но уважения добиться можно и порой даже нужно. Знаешь ли, просто так люди не начинают ценить кого-то. Если человек ходит в пожизненной депрессии, так это не жизнь виновата, а человек, который сидит и бездельничает. Он не пытается что-либо сделать со своей жизнью, повернуть ее в другое русло. Людям комфортно прибывать там, где они хотят прибывать, но они всегда забывают найти отправную точку своего бытия. Если бы они не забывали об этом и постоянно это делали, то слова «ты виноват, а не я» возможно, исчезли бы. Но обвинить себя любимого практически нереально. Да и зачем? Что от этого изменится? Ну, резал я всю жизнь вены, так и буду дальше резать, а виноват в этом ты, а не я! А на самом деле, измениться может очень многое, надо только хорошенько подумать и понять собственную ошибку. Как все просто звучит, да? А в жизни, звучание собственных ошибок напоминает звучание сороковой симфонии Моцарта, но только исполняет ее глухонемой и не умеющий играть на скрипке призрак, и скрипка расстроена до беспредела. Звучание сваленных на других ошибок, звучит целым, слаженным оркестром, где за каждым инструментом сидит не профессионал, а одаренный Богом музыкант. И конечно, редко находятся люди, которые предпочитают слушать мерзкие звуки и отголоски собственных ошибок на расстроенной скрипке, и уж ты милая, не относишься к этим людям. У тебя всегда кто-то виноват, и никогда не виновата ты. Тебе, как и практически всем, нравится слушать безошибочный симфонический оркестр, который сам по себе фальшив.

Лилит отвела глаза в сторону и вздохнула. Она немного помялась и сделала шаг вперед, затем еще один и еще.

– Я пришла. – Сказала она, садясь напротив него.

Левиафан довольно улыбнулся и снова закрыл книгу.

– Я вижу, милая. Обидно только то, что пришла ты не потому, что задумалась над своими ошибками и унылым звучанием скрипки, а потому что тебя мучает любопытство!

– А что в этом плохого? – непонимающими глазами Лилит посмотрела на него.

– Разве я сказал «плохо»? Я сказал «обидно». Ты к тому же еще и не умеешь слушать!

– Я умею слушать! – процедила сквозь зубы Лилит. – О чем ты хотел поговорить?

Левиафан сел удобнее и улыбнулся, поманив ее пальцем еще ближе к себе. Лилит покорно перелезла на диван и подобрала ноги с пола.

– Ты же хочешь стать такой же, как я? – с серьезным лицом спросил он.

Девушка изумилась такому вопросу и насторожилась. Левиафан после этого вопроса мог сказать дальше что угодно и по теме, и не по теме. И она боялась сказать лишнее слово, чтобы не оказаться в неловком положении.

– А почему ты задаешь такой вопрос? – аккуратно спросила она.

– Ну, видимо потому, что я хочу знать ответ на него! – не дав никакой подсказки, ответил он.

Лилит улыбнулась и решила расслабиться. В конце концов, не убьет же он ее за какой-либо ответ.

– Предположим, что хочу. – Коротко ответила она и перевела на него взгляд.

– Детка моя, почему ты так боишься четко сказать «да» или «нет»? Что тебя пугает? – его голос звучал успокаивающе и по-доброму.

Лилит поджала губы. Ей на самом деле не хотелось говорить четкий ответ.

– Да, хочу! – решилась она, проворачивая в голове ситуацию.

Левиафан кинул на стол книжку и встал с дивана. Он потянулся, побродил вокруг дивана и остановился.

– Я тут на днях подумал об этом и решил, что ничего страшного в таком перевоплощении нет. Если ты обретешь вечность, то ты автоматически будешь не такой восприимчивой к боли…И когда ты начнешь выводить меня из себя, я смогу сломать тебе шею, руки, ноги…я смогу делать с тобой все, и без ущерба твоему здоровью, зато мои нервы будут в порядке. Ты представляешь, как было бы прекрасно воткнуть тебе нож в ребра, кинуть стакан, прострелить руку, потушить бычок об кожу, разбить об голову бутылку…Это же просто рай! Сказка, внедрившаяся в реальность, о которой можно было только мечтать! И эта сказка лучше всего на свете. Она лучше, чем жизнь, лучше, чем вечность, лучше, чем кровь, лучше, чем сигареты! Позволь мне сделать это! – восторженно посмотрел он на нее.