– Я сейчас тебя убью! – громко и четко произнес Левиафан, войдя на кухню.

– Да, я так и подумала! – крикнула она в ответ, запустив в него блюдце.

Оно разлетелось на кусочки, ударившись о дверной косяк около лица вампира. Не успел он успокоиться, как новая обстановка начала снова его раздражать. Злила не столько битая посуда, сколько летающие в него предметы.

– Ты специально ждал, чтобы машина переехала меня! Еще и руки посмел распускать! – Лилит впала в истерику, не переставая швырять предметы.

Мимо правого плеча пролетело еще одно блюдце, Левиафан проследил за ним и не заметил, как в лоб пролетела кофейная чашка. Она не разбилась, но как мячик, довольно шустро отскочила. Лилит замерла на несколько секунд и снова продолжила играть в полтергейста. Вот тогда терпение у Левиафана лопнуло. Уворачиваясь от чашек и тарелок, он медленно двинулся к разъяренной девушке.

– Я бы тебе сейчас не советовала подходить ко мне! – пригрозила Лилит, и в доказательство метнула в него топорик для рубки мяса.

Левиафан молча продолжил своей путь и с каждой секундой все больше и больше раздражался. Как только он оказался в метре от нее, девушка схватила нож и приставила к своему горлу.

– Отойди от меня! – прошипела Лилит, шаря другой рукой по столу в поисках следующего предмета.

– Где-то я это уже видел! – Левиафан разглядывал нож, давящий на кожу.

Но тут же в его грудь попала пепельница, рухнула на пол и разбилась. Вампир посмотрел вниз, на груду стекол и осколков, наступил на них ногой и замер. Резким движением руки он вырвал у девушки нож и отшвырнул его подальше. В одно мгновение Левиафан схватил ее за запястье и подтащил к себе. Босые ноги оказались на стеклах, которые тут же порезали кожу. Лилит вскрикнула и инстинктивно дернулась назад. Осколки впились еще глубже в ступни. Она дернулась еще сильнее и от боли упала на четвереньки, опять прямо на стекла. В нежные ладошки вошли острые осколки от тарелок и стаканов.

Левиафан специально отпустил ее руки на втором рывке. Лилит стояла на карачках, вся в осколках, и пронзительно кричала, кое-как, сходя с ума от боли, вылезая из этой груды мучений.

– Будь ты проклят! – завизжала она, поднимаясь на мысочки.

Лилит замахнулась, но Левиафан поймал в воздухе летящую руку и погрозил ей пальцем.

– Не надо, у тебя там стекла торчат, сейчас уйдут еще глубже, не вытащим потом…

– Ты мне вообще больше ничего не вытащишь! Не смей никогда больше до меня дотрагиваться!! Ты мне противен! – Лилит подняла вторую руку, но тут же была схвачена и скручена.

– Так! Все! Достаточно на сегодня! – он в очередной раз закинул истеричную девушку на плечо и понес в ванную.

Лилит все равно продолжала вырываться, кричать грубые слова и пыталась лупить руками его по пояснице. Левиафан замер на лестнице и хлопнул девушку по пятой точке.

– Значит так, милая моя! – сурово произнес он. – Если ты не желаешь успокаиваться, то мне придется успокоить тебя самому. У меня до сих пор все лицо в твоей газировке, кружка во лбу, пепельница…Ты чего, милая, озверела? Я руки тебе оторву! По твоей логике, раз я желаю твоей смерти, то поверь хотя бы, что руки, в таком случае, я с легкость тебе вырву, чтобы ты их больше не распускала!

Он для убедительности тряханул ее на плече и пошел дальше. Лилит притихла и зарыдала, поняв, наконец, что у нее сильно болят ладони и ступни.

– Началось… – буркнул вампир и открыл дверь в ванну.

Он аккуратно посадил девушку в джакузи и вышел за пинцетом. Когда он вернулся Лилит все также сидела. Она не шевелилась, боясь загнать стекла глубже. Левиафан схватил ее за лодыжку и вытянул ногу к себе поближе, к свету.

Он по одному вытаскивал осколки и складывал их на бумагу. Как только Левиафан закончил с ногами и потянулась к рукам, Лилит все же изловчилась и залепила ему пощечину. Левиафан выпрямился и застыл, надменно взглянув на девушку. Простояв так с минуту, он замахнулся и лишь в нескольких миллиметрах его рука остановилась около ее лица. Лилит вскрикнула и съежилась, пытаясь спрятаться, но сзади была только стенка. Затем он швырнул пинцет в стену, около ее лица и вышел из ванной.

Лилит закрыла лицо руками и тут же завизжала от боли. Струя воды окрасилась в красный цвет, что навеяло на девушку страх. Она начала быстро смывать кровь с ладоней и с шеи.

– Какая гадость…смыть…все смыть! – шептала Лилит, направляя на себя душ.

Левиафан стоял около окна и бессмысленно смотрел сквозь него. «Похоже, я сдаю позиции…Это исчадье ада все меньше и меньше боится меня, и надо как-то утвердится что ли. Если женщина перестает инстинктивно бояться своего самца – это чревато последствиями, причем не самыми лучшими. Женщина всегда должна знать, кто находится рядом с ней, и на что он способен, иначе она распустится и начнет себя вести как ей вздумается, чем собственно и занимается Лилит, поняв, что я не способен сделать то, о чем говорю. И все сразу же оборачивается против меня. Любое действие играется против меня. И если я сейчас не пресеку это, то дальше будет только хуже. Женщина, почувствовав слабину, никогда не остановится, пока не истребит морально, в некоторых случаях и физически. Они практически мгновенно запрыгивают на спину, обвивают ногами шею и крепко цепляются ногтями в голову, как клещи, которых потом надо аккуратно удалять. Потому что останется голова, то все равно это будет конец. Но что я могу ей сделать? Не могу же я ответить ей в таком же стиле. Это просто унизит меня, как мужчину. Но, конечно же, надо баловать этих зараз, но не превышать меру, которую я уже превысил, разбаловав ее окончательно. Если Лилит не тормознуть, то она выжмет из меня все, выпьет, изнасилует, съест, разрубит, растерзает, разорвет и убьет. Хе-хе…Я даже, как последний дурак, хотел извиниться за свой нервный ор, потому что слишком перенервничал, но после ее ответа в виде битой посуды и оплеухи, желание мое как-то совсем исчезло. Но я знаю, как ей ответить, не дотрагиваясь. Боюсь, если я дотронусь в порыве гнева, она потом костей не досчитается. Странно только то, что боюсь этого я, а не она…»

25

В течение двух дней Лилит практически не разговаривала с Левиафаном. Она потрясающе строила из себя жертву, обиженную и оскорбленную женщину. Руки и ноги болели, раны медленно затягивались и ныли, а вместе с ними подвывала и Лилит, особенно когда рядом был Левиафан. Но он не обращал на нее внимания, расценивая такое поведение, как попытку кольнуть его совесть и разжалобить. Другими словами, заставить его извиниться. Но вампир не был заинтересован в таком итоге последней ссоры.