– Ну, я тогда пошла наших собирать.

Я начала обход корабля. Гаррус был «за» всеми четырьмя конечностями. Тали буркнула, что много пить не будет, но потанцует с удовольствием. Эшли была еще более рада, чем Гаррус. Рич с Кэем сдержанно ответили, что «может быть придут». Все еще дуются на меня, придурки. Андерсон согласился с тем, что такое дело грех не отметить, и заявил, что, как мой коллега, присутствовать будет обязательно.

Таким образом, через полчаса мы стояли возле одного из самых злачных заведений Цитадели. После первых трех порций кому чего, команда разбрелась танцевать. Мы с Андерсоном и Рексом остались за столиком втроем. Андерсон посидел с нами еще минут пятнадцать и, заявив, что ему уже достаточно, пожелал нам хорошенько повеселиться и отправился восвояси. Мы с Рексом начали соревнование. Вскоре за нами наблюдала не только вся моя команда, но и посетители за соседними столиками.

Прежде всего, хочу заметить, что так расхваливаемый Рексом ринкол оказался ничем иным, как обычным нашим «левым, типа, коньяком». Крепость приличная, но до самогона одной нашей знакомой тетки ему явно было далеко – не тот градус, не та закуска. Надежда на любимые соленые огурцы пропала окончательно. К тому же, я еще не говорила, что от обоих своих родителей я унаследовала «лучшие» черты – от матери очень сволочной характер, а от отца – умение пить литрами без особой закуски и сильного похмелюгана. Да и без особых провалов в памяти, если честно. Поэтому, когда мы с Рексом выпили первую бутылку, он смотрел на меня с удивлением. Когда добили вторую – с уважением. Когда же я, увидев, что выпивка закончилась (мало взяли), встала и пошла к барной стойке за «еще», причем, пошла абсолютно твердой походкой, Рекс уронил челюсть.

Потом мы с ним выпили третью бутылку, и его осенило:

– Рин, а ты случайно не из этих сумасшедших «русских»?

– Ну, русская я. Дальше что? А откуда ты вообще знаешь о наших национальностях?

– Приходилось как-то работать месте с одним мужиком, так он тоже... того... русский. Без тормозов вообще. Мне это в нем и нравилось. А ты что, тоже такая же?

– Ага! А может, споем?

Полчаса спустя:

– Владимирский централ, ветер северный, – начала я.

– Этапом из Твери зла немерено, – подхватил Рекс.

Радует лишь одно – в общем шуме нас не было слышно. Ладно, пора, вроде, закругляться.

– Ну что, Рекс, ничья?

– Согласен. Вас, русских, все равно не перебухать! Даже молотильщику, о!

– Ну, тогда пойдем по Цитадели погуляем? Может, морды кому-нибудь набьем?

– Не, тебе сейчас морды бить нельзя. Репутация, блядь.

– Плохо, пиздец, ибо пьянка без мордобоя – это как-то...

– Не то.

– Ну, погнали тогда на родной фрегат, – мы с кроганом собрали остальную часть команды и двинулись домой.

Вот блин, я уже называю домом какой-то корабль. Хотя... пожалуй, станция «N7» и «Нормандия» – единственные места в обоих мирах, которые стали мне по-настоящему родными, дорогими для моего сердца. Там, в другом мире, я нигде не чувствовала себя нужной, на своем месте. Все время искала что-то недостающее, словно бы потеряла что-то дорогое, и даже не помню, что это и где его искать. Возможно, все изменилось именно в тот момент, когда я встретила Алику. Я, даже поняв, что она меня перекинула в другой мир не совсем по моей воле, не стала злиться на нее. Сейчас... сейчас я знаю, что шансов на выживание у меня только два процента. Что жить мне осталось три года... если не меньше. Боюсь ли я смерти, стоящей за моей спиной? Боюсь ли, что однажды меня уже не будет рядом с ними? Нет, не боюсь, потому что знаю – оставшееся мне время я буду жить. Жить ради будущего этого мира, ради настоящего, ради всех веселых и грустных моментов, которые мы пережили и переживем вместе. Я больше никогда не буду одна...

Спустя восемь часов вся наша команда стояла навытяжку перед Андерсоном. Меня официально утвердили капитаном «Нормандии», и первым пунктом назначения был Терум.

– Рин, – отозвал меня Найлус в сторону, – раз уж ты теперь почти в Спектрах, мне выдали разрешение на экипировку твоей команды спецобмундированием. Пойдем со мной.

Найлус привел меня в какой-то заброшенный склад в доках. Достал какую-то карточку, ввел код, а внутри...

– Мать честная! Откуда все это? – куча брони, оружия, инструментронов, улучшений... Причем многие из них – взять хотя бы вон те полониевые патроны, запрещенные к применению в принципе. – Найлус, откуда все это?

– Контрабанда, – хмыкнул Спектр. – По правилам, ее положено уничтожать, но Совет не спешит особо с этим.

– Понятно, – протянула я. – В моем мире мне приходилось работать на продаже растаможки, но это были духи, шмотки и мягкие игрушки, а тут...

– Ну, что встала, как неродная? Выбирай давай себе и остальным, что надо.

Думаете, меня надо было просить дважды? В результате, десять минут спустя, работники доков лицезрели весьма приятную картину: несчастный турианский Спектр, груженый тремя ящиками полониевых патронов, и светловолосая девушка в новом, запрещенном бронике «Хищник МХ», без всякого усилия удерживающая на весу около пятидесяти килограммов брони и оружия.

– Фр-р-ф... ох, ну почему я не биотик? Ох...

– Не повезло тебе. Да ладно, здесь всего-то метров пятьдесят осталось! Не сдохнешь. И чего ты на меня так смотришь? Надеешься, что твой грозный взгляд прожжет во мне дыру?

– Ой-ё, хотелось бы. Нет, если бы я знал, что для тебя выбор оружия – это такой же шопинг, я бы никогда не согласился идти с тобой.

– Мало того, что шопинг, так еще и на халяву. Ну, все, пришли, заноси давай!

Десять минут спустя нас с Найлусом окружила вся команда. Всем понравились новые броники и, главное, наборы оружия «ХМСА Х», которые я тут же окрестила «хамсой» для простоты названия. Сказать, что мы теперь готовы ко всему – это не сказать ничего. Оружие испытывали тут же, на наскоро сооруженном корабельном стрельбище. Оставив ребят любоваться новыми игрушками, я пошла «на берег». Мой путь лежал в офисы СБЦ, для «заполнения необходимых бумаг». Больше всего мне не нравилась фамилия офицера, который должен был принять мои документы. Вернее, должна...