– Болит?
– едва не хлюпая носом, спросила Ксения - хочешь, я укол сделаю? Хороший укол все пройдет.

Она знала, что не положено. Знала, что завтра ей влетит по полной. С самого детства Ксюша не могла безучастно смотреть на страдания. Но Дед покачал головой и ушел в палату, а Ксюша еще долго сидела, как завороженная, глядя на пустой коридор. Спасибо девчонкам, как же она была рада их видеть. Ксении было не привыкать к ночным дежурствам, но сегодня ей было не по себе, еще этот Дед...

***

Они едва успели разлить по первой, как в дверь сестринской кто-то постучал.

– Ксюх, чего у тебя пациенты по ночам бродят?

– Зин, вот вечно так, только сядешь бухать, не понос так золотуха. Ща кто-то у меня на клизму настучится.

В дверях стоял Дед. Ксюша чуть не заплакала. Взять и прогнать у нее рука не поднималась.

– Тебе чего Дед?

– Сестренка, поговорить надо - его тихий голос, отдавался по пустому коридору - ты вот меня пожалела, а мне не укол нужен, душа у меня болит.

– Чего там?
– зычный Зинин голос вернул Ксению в реальность - помощь нужна?

– Нормуль, сама справлюсь!

Не понимая зачем, Ксения взяла Деда за рукав и затащила сестринскую.

– Это еще кто?

– Больной из шестой, его все Дедом кличут. Плохо ему... Месяц молчал, а сегодня заговорил. Все думали он немой!

– Да, малохольный он какой-то, назавтра пойдет и вложит заведующему.

– Не вложит Зин, я за него отвечаю.

– У тебя че с ним любовь - засмеялась Инга - он вообще может?

– Да хоть и любовь! Чем не мужик?
– засмеялась Ксения хлопнув Деда по плечу - крепок как дуб, а на бабьи рожи и в общаге насмотрелась.

– Слышь Ксюх, ты сама-то поняла, че ляпнула?

– А через плечо Зин не хочешь!

– Сестрички, если вы из-за меня... Я в палату пойду...

– Так, задницу к стулу прижал! Команды отбой не было. Это моя территория! Ну, че застыли! Забыли, как наливать?

– Ксюша, Зина, че такого? Пусть с нами посидит. Втроем мы в хлам упоремся.

– Инусик, это тебе много, а мне может мало. Ты тут сама на птичьих правах...

– Зин, это наши с тобой разборки, че на нее наехала! Лучше меня не заводи, порву как тузик грелку!

Выпили молча, гнетущая атмосфера накалялась с каждой секундой.

– Девчонки простите, никто из вас не курит?

– Дед, или как там тебя, совсем берега попутал - Зине новый собутыльник явно не нравился - выпил, все вали!

– Тут я решаю, кому и куда валить - достав пачку, Ксения демонстративно раскурила и протянула Деду - если кому-то, чего-то, силком не держу, вали!

Зина тоже закурила, клубы дыма медленно заполняли крошечную каморку. В этот раз Ксюша разлила сама.

– Не боись Дед, своих в обиду не дам.

– Да не дед я! Мне ж как Христу, тридцать три только исполнилось.

– Ну, Дед шутник! Ты себя в зеркало-то видел.

– Видел... Не вру я, богом клянусь. Не поверите, какая со мной история приключилась.

– Ща, он нам расскажет, как его жена из дома выгнала, и он бомжевал десять лет по вокзалам...

– Зин, может, заткнешь фонтан, дай человеку сказать.

– Правда, Зина, мне тоже интересно.

– Спелись? Ну ладно! Как там тебя, начинай бухтеть, как космические корабли бороздят просторы большого театра.

Дед закашлялся и потушил сигарету:

– Рос в неполной семье, отца никогда не видел. Мать была властной женщиной, на все у нее были готовы ответы. Спорить бесполезно. Ее ребенок должен быть необыкновенным, лучшим, всегда и везде. Понятия не имел, что такое детство, в памяти остались ее бесконечный крик, скрипка, секции и репетиторы. Она вымещала на мне старую обиду на отца. Ведь какой-то отец у меня все же был. Жизнь вносит коррективы в любые планы, ни в спорте, ни в музыке, ни в учебе я не был лучшим. Единственной мечтой было поступить в престижный московский ВУЗ. Только так мог уйти от нее, и ее тотального контроля. Чудо свершилось. Поступил. Мама была так довольна, что ослабила хватку. Я уехал из ненавистного родительского дома.

Чтобы ни от кого не зависеть, приходилось работать. Появились пропуски и проблемы с успеваемостью. Сколько раз моя судьба висела на волоске. Впервые был благодарен матери за вбитое в меня трудолюбие. Прошло больше года, прежде чем смог приехать домой. Мама нашла мне замену, удочерив сироту. Никогда не видел такого милого ребенка. Мать в ней души не чаяла, и ко мне ее отношение изменилось. Не было больше объекта для мести, она видела во мне взрослого, независимого человека.

Незаметно пролетели годы учебы. У матери был успешный бизнес, но платья и шляпки меня не интересовали. За пять лет, появилась привычка к свободе. К тому же, у меня был красный диплом и свой стартап. Вернутся домой, и вечно быть на вторых ролях было не по мне. Решение остаться в Москве, пришло само собой. Все же, удалось выкроить месяц и побывать на родине. Как же был рад их видеть...