"А укорять людей за то, что те не хотят воевать, как это делает Маркс, когда пишет в своём Манифесте: "...они хотят достигнуть своей цели мирным путём" - корить за это - это значит быть социальным извращенцем, которому кровь нужна как вампиру, который без крови ближнего не может жить".
– Чарнота представил себе этого бородача-Маркса, прильнувшего к шее дворянина и пьющего его кровь, да так, что 257она стекает прямо по окладистой бороде его; представил и сплюнул прямо на пол, потом поднялся со стула и убрал плевок куском бумаги.

Вернувшись к столу, Григорий Лукьянович прочёл последние строки Манифеста:

"Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путём насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя. Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир", - и не задумываясь воскликнул, будто разговаривая с авторами Манифеста находящимися тут же - в его номере:

"Врёте: пролетариату, как и всем людям, есть что терять - свои жизни и жизни их детей, жён, стариков-родителей!"

И, подумав, он добавил: "Монстры вы - крови жаждете, ну да кто виноват как ни мы - русские дворяне. Это мы довели народ до того, что он готов пойти за монстрами и сам готов стать монстром. Я вам - враг, большевики, но я всё-таки вижу в вас людей и убивать вас буду только в том случае, если увижу, что вы покушаетесь на мою жизнь или на жизнь людей, которые мне дороги. Я буду искать другие пути решения социальных проблем". С этими словами он захлопнул красную книжецу и швырнул её в раскрытый саквояж, стоящий у стола. Книга туда влетела с 258такой силой, что саквояж сам закрылся и даже был слышен при этом щелчок закрывшегося замка.

– ---------------------------

До вечера Чарноту не покидали мысли о коммунизме Маркса и Энгельса. И тогда, когда в номер к нему без стука вошла его Людмила, он размышлял, лёжа на кровати, о выдуманном ими диалектическом материализме:

"Если материя первична, а сознание вторично, то почему же человек, в какие-то моменты своей жизни, способен возвыситься над материей собственного тела?" - спрашивал он материалистов. А так как вопрос его оставался без ответа, то память услужливо предоставляла ему примеры из его военной практики, доказывающие, что в жизни не всегда материя первична. Что простой донской казак Петька, служивший у Чарноты вестовым и сознательно принявший на себя сабельный удар врага, защищая этим своего командира; этот донской казак опрокидывает материализм Маркса.

"Нет! Не только бытие определяет сознание, но и сознание - бытие", - успел сделать вывод из своих раздумий Григорий Лукьянович, когда над ним склонилось любимое лицо его женщины и любимые губы произнесли: "Гриня, а я - за тобой. Поехали ко мне, и доллары свои бери".

"Доллары всегда при мне", - прошептал Чарнота, обхватив двумя руками любимую голову и поцеловав её в крашенные губы; отчего на его губах остался отчётливый след.

259 "Ты хочешь меня познакомить с твоим мужем?" - спросил Чарнота, склонившись над умывальным тазом и водой из кувшина смывая с лица следы поцелуя.

"Нет. Никита уехал в командировку. Я только что его проводила. Поехали, поехали, машина нас ждёт внизу", - торопила Людмила.

– ----------------------

Когда они уже мчались по московским улицам, Чарнота тихо, чтобы шофёр не услышал, спросил:

"А что это за машина, откуда она?"

"Из кремлёвского гаража", - ответила Людмила и продолжила разговор уже в квартире:

"Перед отъездом он мне всё-таки кое-что рассказал о нравах новых властителей. Там у них началась жестокая борьба за власть. Главный в этой борьбе Сталин - грузин. Вокруг него группируются люди особого склада. Теорию марксизма они используют как ширму, как предлог для победы над конкурентами эту теорию, якобы, искажающими. На самом деле они группируются по принципу личной преданности лидеру. В борьбе между евреем Троцким и грузином Сталиным победил грузин. Ты же знаешь - в России евреев не любят. И вот теперь, рассказал мне Никита, Сталин продолжает убирать из своего окружения всех тех, кто, по его мнению, может ему быть соперником в борьбе за власть. Эти тёмные истории: и со смертью Фрунзе, а теперь вот - Дзержинского, очень беспокоят Никиту. Он так боится этого грузина, что даже предложил мне вместе с ним бежать на 260Запад. Я не согласилась. Он ведь такой, что ни на что не способен, кроме как бумажками шелестеть на своём письменном столе. Мне с ним там опять придётся на панель идти, а я не хочу".

Она замолчала, подошла к буфету и стала выставлять из него на стол вино, бокалы, тарелки, закуски, фрукты. Чарнота принялся ей помогать, но делал это механически, как будто в забытьи. Этот рассказ его очень заинтересовал и он продолжал обдумывать только что полученную информацию.

"Я так и знал: на основе столь слабой, противоречивой теории, на основе этого марксизма - толкового государства не построить, - наконец заговорил он.
– Неизбежна реставрация монархии. Но если наследственная монархия научилась без драки передавать власть, то здесь неизбежна борьба. А победит тот, кто в этой борьбе ни перед чем не остановится. Мы, Люсенька, будем свидетелями рождения новой государственности. Я думаю, историки в будущем назовут эту государственность, скажем, "преемственная монархия". А?
– Он явно был доволен своим выводом.
– Если в России действительно происходит реставрация монархии, то в теории всё становится понятно, а, значит, и жить будет легче. И это меня радует".

Для Черноты было хуже всего жить в потёмках непонимания. И теперь он как бы очнулся от тяжёлого сна, повеселел и радостно стал расставлять по столу всё то, что подавала из буфета Людмила. Она заметила изменение настроений своего любовника и сама весело спросила:

261 "Чему ты Гриня, так радуешься?"

"Радуюсь я, Люсенька, просветлению в собственной голове, - ответил тот и добавил: - Давай сейчас сменим тему, - не будем омрачать наш праздник. Я всё хорошенько продумаю и потом тебе расскажу".