240 "Я вот по какому делу, Людмила Вениаминовна, - заговорил мужчина, усевшись и положив ногу на ногу.
– Наша советская власть очень молода и у нас ещё очень много врагов. И я, как представитель этой власти, предлагаю вам сотрудничество для того, чтобы нашу народную власть поддержать и укрепить".

"Чем же я могу быть полезна власти? Я прямо ума не приложу - как я-то могу помочь в её укреплении?" - спросила Людмила, искренне недоумевая.

"Вы культурный, грамотный человек, в совершенстве владеющий французским языком и, ко всему этому, вы - красивейшая женщина. Вы могли бы быть очень полезны нам. Ваш муж скоро будет назначен на очень ответственный пост в Наркомате Иностранных дел. А, значит, его начнут приглашать на разные встречи, приёмы в иностранные посольства. По этикету на такие приёмы дипломаты приходят с жёнами. Люди там общаются, ведут там всякие беседы. Нам очень интересно содержание этих бесед, разговоров", - представитель власти замолчал, вопросительно взглянув на Людмилу.

"То есть я должна буду запоминать, что люди на этих приёмах говорят, а потом..."

"Именно так, - перебил её мужчина, - а потом сообщать нам в специальных письменных отчётах. И за это вы будете получать, соответствующее важности информации, вознаграждение".

На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Наконец Людмила 241тихо - полушёпотом и медленно произнесла:

"Я должна посоветоваться с мужем".

"Да, конечно, советуйтесь и о вашем решении сообщите мне. Вот мой телефон". И он положил на стол заранее заготовленную бумажку с номером телефона и ФИО, карандашом написанные на ней. Затем представитель власти поднялся со стула. Его кожаная одежда при этом, как показалось Людмиле, угрожающе заскрипела.

"Надеюсь на свидание. Жду вашего звонка", - уже в дверях сказал он и попытался улыбнуться.

– ----------------------

Никита был категоричен:

"Нужно соглашаться. Ты даже не представить себе не можешь - на сколько это опасные люди!"

Через день после встречи с представителем власти, Людмила ему позвонила и дала согласие. Дальше пошли формальности: она под диктовку написала расписку и ей присвоили оперативный псевдоним "вдова". Людмила сначала возмутилась: "Почему "вдова"?" - но потом махнула рукой и подписала соглашение. "Соглашение с дьяволом" - мелькнула у неё тогда мысль. Никите о своём псевдониме она решила не говорить. Позже Людмила поинтересовалась у мужа: "Кто придумал такую для них форму - эту ужасную чёрную кожу?" И Никита ответил:

"Дзержинский, конечно. В 1921 году по его ходатайству правительство выделило ЧК 1 миллион 800 тысяч рублей золотом и они закупили за границей 60 тысяч комплектов кожаного обмундирования. Мне в Париже 242пришлось этим заниматься.
– Сделав паузу, он добавил, - голодающим они выделили в том же году всего 125 тысяч рублей в совзнаках".

Тогда Людмила удивилась тому, что её муж - почти член Советского Правительства, а явно дистанцируется от него.

– ---------------------

И вот сейчас, в своей постели, Людмила думала: "Когда она сможет рассказать об этом Грише". А то, что, не смотря на подписку о "неразглашении", она должна была ему всё рассказать - Людмила не сомневалась ни секунды.

– -------------------------

А Григорий Лукьянович, тем временем, спал глубоким сном счастливого бывшего генерала, одержавшего пусть маленькую, но ещё одну победу - отбил нападение мерзавцев, да так удачно, что все остались живы.

Проснувшись к полудню, он не спешил вставать, а, лёжа в постели, обдумывал - чем ему заняться. Было решено сделать пешую прогулку по окрестностям и затем засесть за Манифест Коммунистической партии, который уже давно должен был быть прочитан; и то, что это не так - сильно раздражало Чарноту.

Позавтракав в буфете гостиницы, Чарнота вышел на улицу. Москва привокзальная уже была знакома ему и он решил свернуть с Каланчёвской площади на первую, приглянувшуюся ему улицу. Ей оказалась широкая, оживлённая улица название которой Чарнота никак не мог узнать. Он шёл 243по ней и иногда делал попытки выяснить её название. Людей вокруг было много, но все они куда-то спешили и на вопрос Чарноты то пожимали плечами и пробегали дальше, то отвечали что-то, что Григорию Лукьяновичу никак не получались разобрать. Наконец он дошёл до здания из красного кирпича, явно старинной постройки, на углу которого был укреплён кусок фанеры, а на ней чёрной краской коряво выведено: "Стромынка 10".

"Ну вот, наконец-то определился: иду по улице Стромынка. Странное название, но какое русское!" - так размышляя, Чарнота пошёл дальше. Пройти удалось не далеко. Скоро он оказался в гуще толпы. Люди стояли молча и смотрели вперёд, видимо, на синие в звёздах купола церкви.

"И зачем её взрывать? Говорят будут строить дом отдыха или дом культуры. А что места мало что ли. Вон вокруг какие просторы, а им церковь помешала". Эту речь Чарнота подслушал, остановившись позади двух женщин по виду кухарок, или горничных. Протиснувшись дальше, Григорий Лукьянович уткнулся в цепь солдат, не подпускающих людей к месту готовящегося взрыва. За цепью прохаживался молодой человек в кожанке. Чарнота его сразу узнал - это был тот, который у вокзала в Петербурге помог ему пройти к памятнику царю. В голове Чарноты мелькнула дерзкая идея, которую он тут же начал материализовывать:

"Товарищ, - крикнул он, обращаясь к молодому человеку, - товарищ, вы меня не узнаёте?"

Молодой человек посмотрел на Чарноту, затем подошёл и через 244головы солдат оцепления спросил:

"Да, я вас где-то видел, личность мне ваша знакома. А не напомните мне: где мы встречались?"

"Ну как же - в Петербурге у вокзала, помните; а можно мне к вам?" - спросил Чарнота, указывая пальцем на себя и собеседника. Тот подошёл ближе и громко заявил:

"Нет такого города - Петербурга, есть Ленинград" И скомандовал двум солдатам, между которыми стоял Чарнота: