— Я-то ей не скажу, что произошло, но если она спросит, ты подумай в какое положение ты меня ставишь, я должен буду солгать ей.

— А Настя? Она ничего не скажет?

— Вот за Настю я ручаться не могу. Я передам ей твою просьбу. А там она как сама решит.

Я развернулась и как можно бесшумнее удалилась в комнату. Вот оно что. Я своими руками спровоцировала этого, как оказалось, кобелину на измену. А теперь меня еще попросят покрывать его. Вот урод, напакостил, ещё и меня с мужем втянул. Самое главное теперь сделать вид, что я ничего не знаю. Так будет проще.

Я натянула футболку и джинсы и вернулась на кухню.

— Доброе утро, — муж поцеловал меня в щёку.

— О, Настенька проснулась, — растянул лыбу Антон.

— Доброе утро. Антон, как спалось на новом месте? — вот чёрт, не сдержалась всё-таки.

Антон сморщил лоб.

— Насть, ты о чём? Антон у нас уже ночевал несколько раз, — пришел на выручку другу Миша.

— На этом диване он тогда не спал. Мы же его только в прошлом месяце купили, — невинно улыбнулась я. — Ну так как, Антон, поприятнее, чем раньше?

— Да, новый диван получше, помягче — сказал, успокоившись, Антон.

— Ещё бы! Новое ведь всегда лучше старого, — я скривила губы в подобие улыбки.- Вы не против омлета на завтрак?

— И салатик нарежь, — попросил Мишка.

Я приготовила омлет с ветчиной и сыром, нарезала в чашку помидоры, огурцы и взяла с полки соль. Вот если бы это была не соль, а стрихнин, я бы без зазрения совести скормила бы его Антону. А потом смотрела бы с торжеством, как он, вытаращив полные ужаса глаза, хватается побелевшими пальцами за край стола, корчится в жутких судорогах, и читала бы ему лекцию о том, как важно уметь запихивать свои кобелиные инстинкты куда подальше, если дорожишь отношениями со своей половиной, а если всё же инстинкты взяли верх, то хотя бы попробовать изменять с умом, по крайней мере, не на глазах у друзей. Эта картина во всех красках всплыла у меня перед глазами, и я почувствовала, что мои губы сформировались в злорадную ухмылку.

Вдруг сзади меня обхватили крепкие руки.

— Настюшка, ты что делаешь? — шепнул мне Мишка на ухо.

Я стояла над чашкой салата и сыпала соль. Помидоры и огурцы еле выглядывали из-под толстого слоя белого соляного снега — воображаемого стрихнина.

— Чёрт! Я задумалась.

В мусорное ведро полетел верхний слой овощей. Остальной салат был спасён и подан на стол. Этот засранец жрал салат и омлет и не испытывал ни малейшего чувства угрызения совести. Хоть бы подавился! Если бы мысль была действительно материальна, как любят говорить некоторые, то нам уже пришлось бы спасать Антона от асфиксии.

Позавтракав, мы все разошлись по делам: я в редакцию, а Миша с Антоном в магазин. Около полудня мне позвонила Янка и попросила зайти к ней вечером. Видимо, ей не терпелось рассказать о событиях прошлой ночи. После работы, наскоро перекусив дома и закинув в мультиварку все необходимые продукты для рагу на ужин для Мишки и Антона, которые должны были вернуться лишь поздним вечером, я отправилась к соседке. Янка открыла мне дверь и сразу же потащила меня на кухню, где разлив уже заваренный чай по кружкам, без всяких предисловий выдала:

— Настя, ты вот мне скажи, какой Антон человек? Вы же его давно знаете.

— Ну… — я пыталась подобрать нужные слова, но потом сказала то, что давно вертелось у меня в голове. — Мудак он.

— Почему ты так говоришь? Из-за того, что было прошлой ночью?

— А что было прошлой ночью? — самая лучшая тактика: отвечать вопросом на вопрос.

— Не прикидывайся! Ты всё отлично поняла. Прошлой ночью было всё. И это было восхитительно.

Я закатила глаза:

— Я это слышу каждый раз, как у тебя появляется новый любовник. И вот, что я заметила, новый всегда лучше предыдущего. Так лет через «-цать» тебя наконец-то трахнет бог секса.

— Мне кажется, что это уже произошло.

Да уж! Представить Антона в такой роли было чересчур даже для моего живого воображения. Несомненно, за последние годы Антон изменился. Он уже не был похож на провинциального паренька, много лет подряд носившего потрепанную зеленую куртку и черную шапку-пидорку. Он приобрел какой-то лоск, одевался с иголочки, исключительно в итальянскую одежду, обувь была всегда начищена до блеска, ногти были в идеальном состоянии, и пахло всегда от него дорогим парфюмом. Это без сомнения был тот случай, когда внешний вид не соответствовал содержимому.

— Ян, опомнись, он женат! — я попыталась увещевать её, зная что это напрасная затея.

— И что с того? Почему я должна отказывать себе в удовольствии? В конце концов, это его ответственность перед женой. Мне она никто. С ней я не знакома, и судя по тому, что он рассказывал, дела у них идут неважно.

— Я с ней знакома! Она нормальная девчонка, и мне очень неприятна вся эта ситуация. А по поводу того, что он тебе говорил, ты ему больше верь. Он её не оставит ни при каких обстоятельствах.