– И не говори Головус, что ни день в этом удивительном месте то повод к переосмыслению мировоззрения и своего отношения к жизни, людям.
– Поддерживал беседу я, а конце добавил, что-то не то.
– И к смерти.

– Кстати, а где это ты раздобыл такой удивительный меч, что все местные бандиты наперебой узнают его и сразу его у тебя чуть не отобрали, словно ни разу в оружейной лавке не были.
– Спросил Головус, меняя тему нашей утренней беседы.

– Да есть одно место, в знакомой нам обоим деревне. Дракон там еще водится, от которого у меня мурашки по коже.
– Легко признался я в своих страхах.

– Ты, про уголька у Ариса что ли, да он и мухи не обидит.
– Легко отмахнулся мой спутник.
– Если его не провоцировать.

– А кто провоцирует, я просто шел мимо, а он на меня посмотрел, знаешь, плотоядно так. У меня и сейчас мурашки по коже от воспоминаний.
– Оправдывался я.

Как вспомню, все мое тело еще и иголочками холодными покалывать начинает, но собеседнику, я такое, конечно говорить не стал, лишнее это, психофизиологическим личным переживанием делиться.

– Наверно это от того, что у кого-то из нас двоих недвусмысленная реакция на ползучих, чешуйчатых, хладнокровных и прочих рептилий.
– Раскусил меня, проницательный Головус.

А ведь и действительно, дракон питает ко мне слабость, потому что я дружу со змеями и рептилиями на равных, понимаю их лучше, ну как такое сразу на ум не пришло, значит, все поползновения Уголька, просто дружеская симпатия. Надеюсь так. Надо, поэкспериментировать, в свободное время, которого не бывает вечно. Над хладнокровными, размером поменьше, раз этак в двадцать. Безопасность лишней не бывает. Помню, так же говорил какой-то каскадер из моей прошлой жизни, а потом умер. Так все хватит уже о смерти. Позитивней надо думать.

– Что-то мы порядочно отвлеклись от главной цели.
– Приходя в себя, решительно заявил я.

– Ты у нас компас, куда твои стрелки повернут, туда и пойдем.
– Безмятежно сказал Головус.

– Ты знаешь, что такое компас?
– Спросил на всякий случай я, дабы не показалось чего.

– Ну конечно, сложнейший механизм, который есть только у звездочетов, занимает огромный зал, сверяется со звездным небом и указывает направления с точностью, до одной десятитысячной градуса.
– Сказал мой напарник, а в заключение добавил.
– В детстве я мечтал стать звездочетом, да вот стрелки моего компаса завели меня в лес, но не жалею.

– О даже так.
– О своем знании простейшего механизма умещающегося на запястье или кармане, я из скромности решил умолчать, нечета нынешним реалиям.

По меркам развитости этого мира, не скажешь ни когда, что он в чем-то отстает, не сказать бы обратного.

– Мои простейшие стрелки, тянут меня за эти холмы, с точностью не более двадцати градусов из сорока.
– Не совсем понимая, что несу, но осознавая, что так надо, признался я напарнику.

– И тебя не пугают эти зеленые клубы зелени?
– С усмешкой спросил он.

– Пугают, но не более чем постоянное присутствие моей необразованности и неосведомленности, в поле всей нашей деятельности и на фоне общего развития мира в целом.
– Лаконично подвел я итог.

– Ну, тогда вперед, навстречу познанию.
– Сказал Головус и решительно зашагал по зеленке, в густоте своей даже не поддающейся примятию, его большущими сапогами.

– Да постой ты.
– Вскочил я в какой то ироничной немоте, догоняя его.
– На пару градусов левее бери!

Мы шагали между холмами, выбирая участки покаменистее, они здесь шли за редкость. В основном прекрасная черная, либо торфянистая, черноземная земля, на которой высоко возвышались травы, самых различных видов. Лодку пришлось оставить, примотав веревкой к почти выбеленной сухой коряге, прибитой сюда, к песчаному берегу течением, единственному, что не заросло травой. Тьма на небе развеялась почти бесследно, лишь белые облака ровным слоем, подобно молоку, разлитому по столу, укрывали всю высь до горизонта. Ни в какое сравнение текущая белизна неба не шла, с прошлым хмурым дневным и мрачным, но чувство легкой тревоги, где то на подкорке сознания, от этого ни куда не делось. Мысли скакали в пространстве в такт нашим затяжным шагам. Одна из них украдкой предложила мне пойти назад и сесть в лодку, хоть я точно знал, что у нас не выйдет добраться по воде. Другая, менее трусливая мысль предложила сначала выжечь всю растительность, а потом передвигаться дальше, но в силу своей невозможности была быстро откинута. Бодро мелькающие сапоги Головуса впереди, говорили о его решительности и множество мелких семян и колючек наприлипавших к одежде со всех сторон никак не могли его остановить. Меня же немного напрягало, что я теперь походил на одно большое семечко, созданное из тысяч других мелких семян. Вдруг они прямо сейчас возьмут и прорастут сквозь одежду, что мы тогда будем делать?

Обойдя по кругу гряду обросших холмов, мы уперлись в чапыжник. В нем буйство трав не убавилось, а скорее наоборот, сети зелени набросились и на кустарник, и на те редкие скрюченные пересохшие деревья, которые, как, оказалось позже торчали неподалеку и периодически попадались нам потом на пути. Сначала мы не обращали на них внимания, а потом они стали встречаться чаще. Нам и в голову не пришло, что здесь, что-то не так. Когда спустя примерно полчаса, я оглянулся, заметил одну странность. Сзади высохшие, бело-серые деревья, увитые толстыми слоями всеразличных вьюнов, стояли плотнее и ближе чем должны были. Я без лишних слов шикнул напарнику, одними глазами указывая на такую странность. Он без слов все понял и сам глазами показал, ведь по сторонам творится то же самое. Мы медленно пошли вперед, и клянусь, сзади меня послышался тихий шелест полусухой травы. Я остолбенел.

– Идем.
– Головус тихо и не навязчиво приблизился ко мне и шепнул это и другое на ухо.
– Не подавай виду, будто знаешь об этой странности. Когда я подам знак, беги за мной изо всех ног. Моргни дважды, если все понял.

Я с усилием, нелепо моргнул. Дважды. Он без ответа плавно двинулся дальше, с трудом перебарывая охвативший меня ступор и столбняк, последовал за ним. Шелест травы продолжился с утроенной силой, как если бы она до этого таилась, а теперь обнаглела в конец и просто борзо догоняет нас. Я на такую провокацию не поддавался и шел себе в кавычках спокойно, грубо имитируя естественный шаг, готовый тут же и без команды напарника, сорваться на бег. Напарник же шел действительно очень легко и ловко, ну точно садовник в свой сад вышел, и идет, по своим делам, не обращая ни на что внимания. Адекватен ли он сейчас и отдает отчет в том, что делает? Будь моя воля, я бы со всех ног рванул вперед, махая мечем, во все стороны, чтобы прочистить путь, а там будь что будет. Но только не Головус. Он умудрился даже сбавить шаг, что буквально вывело меня из равновесия. Я тут понимаешь поторапливаться хочу, а он видами, небось наслаждается, ну турист ни дать ни взять. Шелест за спиной усилился, я всеми волосками на спине почувствовал ее опасное приближение, мое естественно противилось такому положению вещей в природе, по отношению к полному пренебрежению своим чувствам.