— Как не прийти, когда в эту историю даже мое начальство вмешалось… — вырвалось у Клавдии. — Так что, бабушка, может, вы мне объясните, что все это значит?

Старушка ничего не ответила и поманила за собой. Она свернула за угол и с неожиданной для своих лет прытью направилась к глухой подворотне в конце тупика.

Дежкиной ничего не оставалось, как следовать за нею.

Миновав подворотню, они оказались в пустом дворе-колодце. Старушка уверенно скользнула в подъезд дома. Она не стала подниматься по крутой и темной лестнице, а завернула в какой-то закуток и отворила неприметную дверцу черного хода.

— Куда вы меня ведете, бабушка? — начала было Клавдия, но старушка обернулась и приложила сухонький палец к губам.

«Цирк!» — подумала Дежки на.

Она всегда учила своих детей уважать старость и поэтому покорно следовала за странной своей провожатой, удивляясь при этом, зачем она это делает.

Можно представить, как хохотал бы Чубаристов, узнай он, что Дежкина потратила уйму времени на путешествие с полоумной бабулькой по московским трущобам.

Клавдия уже перестала следить за маршрутом движения. Да если бы и следила, все равно бы запуталась в этих переходах, подворотнях, сквозных каменных дворах, схожих меж собою как две капли воды, каких-то мрачноватых задворках и мусорных свалках с фонтанирующими из-под ног бродячими кошками.

Интересно знать, с какой стати Меньшиков благословил ее на это нелепое путешествие?

— Ну, милая, вот мы и пришли, — наконец объявила старушка, подведя Дежкину к оббитой металлом двери в каменной стене.

— Н-да, бабушка… Спасибо, что не заставили лезть через забор, — не удержалась от реплики Клавдия. — Может, хотя бы теперь вы мне объясните, что все это значит?

Старушка улыбнулась, обнажив рядок мелких пожелтевших зубов и, подняв с земли сучковатую палку, что есть мочи ударила ею по железной двери.

— А теперь прощай, милая, — сказала она. — Сама сейчас все узнаешь…

С этими словами она отворила дверь и жестом приказала Клавдии войти.

Пожав плечами, та повиновалась.

Дверь захлопнулась, и Клавдия погрузилась в непроглядный мрак.

Зажав в зубах незажженную сигарету, Чубаристов нервно расхаживал взад-вперед по комнате, отведенной для проведения допросов. В крошечном мрачном помещении не было вентиляции, и спертый воздух особенно досаждал. Вялый свет настольной лампы отбрасывал тень следователя на стену.

Наконец, после нескольких минут томительного ожидания, дверь открылась и в кабинет ввели скрюченного прихрамывающего старичка, похожего на засохший чернослив. Виктор Сергеевич не сразу признал в нем Павла Клокова. Полнейшее несоответствие с архивным снимком. Даже не верится… Сгорбленная спина, трясущиеся руки. Длинная борода клочьями торчит в разные стороны. От шевелюры на голове осталась лишь редкая поросль, окаймляющая блестящую лысину. Пухлые вены рисуют затейливые узоры на сморщенной шее.

Что же стало с легендарным Дум-думом? Отчего он так «перевоплотился»? За Клоковым всегда тянулась слава первого щеголя. С ног до головы обвешанный «рыжухой» (золотыми побрякушками), он носил костюмы исключительно от Армани и Версачче, выписывал из Франции коллекционные модели галстуков, а тут вдруг на нем линялые джинсы и вязаная кофта с протертыми рукавами, явно с чужого плеча. Без слез не взглянешь…

— Вот, привел, — конвоир, молоденький верзила, подтолкнул своего подопечного в спину.

— Ты свободен, — сухо сказал конвоиру Чубаристов.

— Иди-иди, оставь нас, — закивал головой Клоков. — Будь умницей.

— Понял, — и верзила послушно выскользнул в коридор.

У Чубаристова не было сомнений, что паренек в первую очередь откликнулся на приказание Клокова, будто слово старика было для него законом. Неужели и здесь Клоков за каких-то пару дней успел навести свои порядки?

Они молча стояли друг против друга, будто выжидая, кто же заговорит первым.

— Ну? — не вытерпел Виктор Сергеевич. — Долго будем глазки строить?

Старик в ответ не проронил ни звука, лишь облизал ссохшиеся губы, продолжая с нескрываемым вниманием рассматривать Чубаристова.

— У меня нет времени на перемигивания, — дряхлый стул жалобно скрипнул под Чубаристовым, когда тот занял свое следовательское место, откинулся на спинку и скрестил руки на груди. — Вы искали встречи со мной. Вот, я здесь, я пришел.

— Спасибо, — тихо произнес Клоков. — Впрочем, иначе и не могло быть.

— Неужели? — иронично поинтересовался следователь. — Какая самоуверенность. Вы не стесняйтесь, присаживайтесь.