— Это не шутка.

Понято. Значит, это была не шутка.

— Тогда ты все испортил!

— Успокойся. Я знал, что тебе это не понравится, но ты должна понять — это то, чего я хочу.

— Тебя убедил Блэк Чак?

— Блэк Чак не имеет к этому никакого отношения. Вообще-то, он очень переживал о том, как ты отреагируешь. Банда — это мое место. Со временем ты к этому привыкнешь, Джулия. Если ты можешь принять Блэк Чака, то примешь и меня.

— Это не то же самое. Он мне не парень.

— Ну же, Джулия. Ты видишь вещи только в черном и белом цвете. «Крипсы» — хорошие парни. Они как семья. У меня никого не было в этом городе, а теперь есть приятели.

Это говорит не Эрик. Эти слова не могут принадлежать ему.

— Ты просто ведомый. Я бы никогда не подумала, что тебе нужны цвета, чтобы понять, кто ты есть.

— Все не так, Джулия. Ты ведешь себя так, как будто все знаешь. Но ты не имеешь никакого понятия о том, что происходит. Поэтому не нужно читать мне нотации.

— Читать тебе нотации? Ты ведь знаешь о моем отношении к бандам!

— Да, и двое из твоих лучших друзей их члены. О чем это говорит?

— Ни о чем. Если бы тебе было до меня дело, ты бы сначала поговорил об этом со мной.

— Я знал, что бы ты сказала и хотел сам принять это решение. И прошу тебя уважать его. Тебе не придется иметь каких-то дел с «Крипсами». Ты можешь не обращать на это внимание и просто быть со мной?

— Я не могу, Эрик. Ты знаешь, что я не могу. — Я начала уходить, но потом остановилась. — Всего один вопрос. Почему? Неужели ты сделал это только ради того, чтобы иметь приятелей?

Он опустил глаза.

— В Детройте я был «Крипсом».

Меня как будто ударили в живот.

Эрик все время был «Крипсом».

***

Я не вернулась в школу.

По пути домой, я отчаянно пыталась сдержать слезы, а в квартире меня прорвало. У меня словно вырвали сердце. И теперь вместо него в груди сияла дыра.

Я была уверена в том, что Эрик никогда не вступит в банду. Поэтому я не переживала, что он тусуется с Блэк Чаком. Как же я была не права! Это ведь все равно, что поставить бутылку водки перед алкоголиком, который в завязке.

Может, это моя ошибка? Может, Эрик не примкнул бы к банде, если бы я не познакомила его с Блэк Чаком?

Я сомневалась в этом. Эрик ни о чем не сожалел. Он ясно дал мне понять, что его никто не принуждал. Но почему ему захотелось такой жизни? Когда ты вступаешь в банду, у тебя появляются не только новые друзья, но и новые враги. Зачем ему такие проблемы?

Если он всегда планировал присоединиться к «Крипсам», то почему не стал встречаться с девушкой из банды? Зачем было завязывать отношения со мной?

У меня закончились салфетки, поэтому я перешла на туалетную бумагу. Слезы продолжали литься ручьем. Я уже скучала по Эрику. Но как я могла продолжать общаться с ним, если он стал олицетворением всего, что я ненавидела?

Он стал бандитом. Ведомым. И он ничего мне не сказал, чтобы я не могла отговорить его. Это о многом говорит. Эрик знал, что я почувствую и наплевал на это.

Наши отношения закончены. ЗАКОНЧЕНЫ. Три недели блаженства, а потом — крушение целого мира.

Это его потеря. Определенно его потеря.

Но почему мне так больно?

Вскоре я перестала плакать, взяла коробку с крендельками и включила телевизор. На экране какой-то тощий белый парень разговаривал с умершими. Я сразу вспомнила о маме и на глазах снова появились слезы. Разве в такое время каждой девочке не нужна мама?

Я чуть не подпрыгнула от страха, когда в квартире раздался звонок.

Может, это Эрик?

Стоит ли открывать дверь?

После второго звонка, я решила ответить.

— Кто это?

— Джулия!

Кью.

— Заходи!

Я распахнула дверь. Увидев мое лицо, Кью недоуменно вытаращилась на меня.

— Джулия, что случилось?

— Эрик присоединился к «Крипсам с Флэтбуша», — ответила я, падая на диван.

— Боже мой. Ты серьезно? Это объясняет, почему у него было сегодня разбито лицо. Зачем он это сделал?

— Судя по всему, он был «Крипсом» в Детройте. Наверное, поэтому его и отправили сюда.

— И он даже не сказал тебе об этом? Вот козел!

— Да. Поэтому я порвала с ним.