картину замка на холме, освещенного яркими лучами солнца, находящегося вверху панно.

Он взмахнул левой рукой, и всадник пришпорил лошадь. Следуя взмаху его руки, всадник

промчался по всем панно по левую сторону, исчезая у края одной и сразу появляясь на

следующей. Его руки сошлись, и всадник появился на холме, готовый взбираться вверх.

Он поднял руку вверх в останавливающем жесте, и лошадь попятилась. Это был красивый

кадр, потрясающий своим цветом, движением и ощутимым чувством решительности

всадника. Жесты мужчины показались мне знакомыми. Это было… не так как

фотография…более того… это было похоже на управление или сочинение — да, точно —

он сочинял! Но с чем-то другим — не со звуком… как он это делал? Ни разу не подняв

взгляд.

Его правая рука взметнулась к стеклу передо мной, и я инстинктивно отшатнулась

за стену. Сверкание говорило о том, что окно, через которое я смотрела, было морфингом,

так же как и панель с всадником. Интерьерная сцена окрасилась оттенками стекла. Я

подумала, если его голова все еще опущена, может, я смогла бы незаметно лучше его

рассмотреть. Осторожно я присела в углу возле окна, заглянув через подоконник в

комнату. Передо мной предстала следующая сцена: женщина, вяжущая у окна, и,

видневшийся через бледное стекло, формирующее ее платье, мужчина. Он был высок, но

все же не выглядел настолько старым, как я решила в начале. На нем были потертые

джинсы и белая рубашка с закатанными по локоть рукавами, демонстрирующие слегка

мускулистые руки. Его темные волосы были достаточно длинными, чтобы скрыть его

лицо, я смутилась, когда мое сердцебиение участилось. Он был своего рода горяч.

Женщина на панно воткнула иголку в ткань с задумчивым выражением лица, уделяя

больше внимания небу, чем вязанию.

— Нет, — пробормотал он, когда с досадой отвернулся.

Его пальцы согнулись, и в тот же момент цвет волос женщины изменился с

каштанового на ярко-красный. Они завились и росли, пока не достигли ее ног. Его пальцы

вновь согнулись, останавливая на месте женщину, также как он сделал и со всадником.

Он вздохнул, его руки опустились, когда он, наконец, поднял голову. Я тихо упала

на землю с поднесенной ко рту рукой, сердце бешено стучало в груди, но я была уверена,

что он меня не увидел. Его взгляд был обращен на гигантское панно с всадником и замком.

В голову ударила кровь, потому как за короткий момент до падения, я узнала его — это

был Рис — молчаливый друг Кея.

Я услышала звук, исходящий из помещения, вероятно, он начал прохаживаться по

хранилищу. Я вжалась в стену, как будто это могло каким-то образом помочь. Мой мозг

лихорадочно соображал.

Рис? Что за черт? Ему принадлежит это место? Он что… новая мысль пришла мне

в голову в свете того, что он только что делал — он построил это место? Я никогда не

ожидала встретить в этой башне кого-то, кого я фактически знала. Но я только что видела,

как Рис собирал витраж силой мысли и жестами.

С другой стороны, если он мог делать все это, поему он не почувствовал моего

присутствия. Если он владел магией — если башня была создана с помощью его

собственной магии, разве здесь не могло быть что-то наподобие охранной системы? Я

нахмурила брови. Не знаю, как точно это работает, но на его месте я бы сделала что-то

такое.

Я услышала треск стекла, исходящий из святилища. Звук разнесся эхом по пустому

и большому помещению. Я рискнула и украдкой заглянула в окно.

— Каждый раз, — сказал он, проводя руками по волосам, ни к кому конкретно не

обращаясь. — Каждый раз она разваливается на кусочки.

Панно, изображающее лес и поля, которые миновал всадник, с левой стороны

комнаты было разрушено, осыпавшись мелкими кусочками на каменный пол. Рис

рассматривал свою руку. Мне показалось, что между его пальцами проскочила искра.

— Какой в этом смысл? — закричал он, и панно с замком осыпалось осколками,

словно от ударной волны.

Я съежилась, вжавшись в стену, словно я могла бы раствориться в ней. С кем