находится со мной наедине без единственного в мире оружия, способного причинить мне

значимый вред. Осколки разбитого стекла завертелись в воздухе, образуя вокруг него

защитный барьер.

— Так что ты хочешь делать сейчас? — спросил он.

Я улыбнулся.

— Ты хотя бы знаешь, кто я?

— Хемлок, — заявил Саймон. — Я исследовал зеркала и Зазеркалье в течение

пятнадцати лет. Прояви хотя бы немного уважения.

— Значит, ты знаешь, что потеряешь.

Осколки начали кружиться быстрее, в такт с участившимся дыханием Саймона.

Смешайте кровь Райанов с Грэм — и в результате получится нечто невразумительное. Он

имеет силу от Райанов и целеустремленность от Грэм. И категоричность от обеих.

Слишком сложно держать его в игре.

Я ухмыльнулся и попятился. Никто не будет его оплакивать. Что может быть

проще? Задушить его? Яд?

— Она сказала, что ты сделаешь это, — сказал он. — Она сказала, что ты убьешь

меня лишь для того, чтобы избавиться от осложнений.

Страх сочился из него.

Конечно, именно для этого Саймон взял мое зеркало. Чтобы найти ее. Оно

обнаружит любого, позволит поговорить с каждым, и существует лишь один человек,

знающий о его свойствах.

Я нахмурился. Как она смеет предугадывать мои действия! Она думает, что может

забраться мне в голову? Этот ребенок?

— И как же поживает Кира? Погоди-ка, я спрошу у нее сам, — говорю я, доставая

из кармана зеркало. — Покажи мне Киру Харман, — произношу я.

Поверхность заколебалась, но почти сразу же вернулась в нормальное состояние.

— Что ты с ним сделал?

— Перестраховка, — ответил он, нервно облизывая губы. — Оно работает только

для меня. Если ты убьешь меня, то зеркало станет бесполезным.

— Ты действительно думаешь, — я начал медленно наступать на него, — что это

зеркало я ценю настолько высоко, чтобы сохранить твою жалкую шкуру?

Он нервно сглотнул.

Улыбнувшись, я положил зеркало обратно в карман.

— Беспокойся о том, чтобы оно все еще представляло хоть какую-то ценность, —

схватив запястья Саймона, говорю: — Proxima.

Осколки оставляют порезы на моем лице и плечах, но они — ничего большего, чем

неприятность. Моя кожа успевает восстановиться прежде, чем начинает сочиться кровь.

Саймон дернулся, но тернистый зеленый цвет уже покрывал его кожу.

— Ты приковал меня? — восклицает он.

— К себе, — подтверждаю. — Я доверяю тебе следовать за мной. У тебя есть

расстояние в милю. Не заставляй меня сокращать его. А теперь, давай, мы уезжаем из

города, прежде чем прибудет кавалерия.

Странное чувство неправильности охватило меня на мгновение, отодвигая рваные

края дыры в моей памяти. Я вспомнил основной побочный эффект при перемещении в

тело. Чего-то не хватает в моей голове, что-то я оставил позади, когда покинул тело Гохея.

Я знал, что так случится, что я потеряю часть себя, но я не знаю, что это за часть.

Камилла

Лес полностью меня поглощал, и мне это нравилось. Считала ли я это место

чужим? Нет, это дом. Мое зрение приспособилось к темноте, слух обострился. Все стало

бы прекрасно, если бы я смогла почувствовать запах. Разочарованно я остановилась на

небольшой поляне.

— Трус! — кричала я в деревья. — Покажись!

Но я слышала только ветер, колышущий деревья, и биение крови в ушах. Слишком

много тишины. Я оторвала толстую ветвь дерева и отшвырнула ее подальше. Все еще

недовольная, я обхватила ствол дерева руками. С громким треском оно развалилось на

части. Некая часть меня отметила, что подобное далеко выходит за пределы моих

способностей. Но я настолько зла, что это не его шея — что мне все равно.

— Так сильно скучаешь по мне? — Он появился среди упавших веток, улыбаясь,

словно чеширский кот. — У меня есть небольшое поручение. — Сакамото сжимает в

одной руке меч, в другой подбрасывает какой-то предмет.

И хоть я знаю, что на моем запястье уже нет браслета, мои ногти инстинктивно