— Нет, — рыкнула она, отвернувшись.

— А вот это плохо… — загадочно пробормотал Май, разглядывая буквально побагровевшие уши спутницы.

— Я не это имела в виду… — сбивчиво пробормотала она, — Я имела в виду, что никогда не займусь подобным с человеком, который мне неприятен.

Оборотень присвистнул. Вроде деревенская, а так смело говорит о своих мыслях с ним. Вроде и курица безголовая, а вроде и вполне перспективная девка.

— Как бы там ни было, — Солоха продолжала свою мысль, — сперва я хочу выучиться и стать достойным человеком, а уже потом думать о таком.

— Так, дармоеды, чего сидим? Кого ждем? — Добрик был уже тут как тут, гневно метая молнии в своих подчиненных. Сам купец выглядел неважно: под глазами залегли глубокие тени, оплывшее и опухшее лицо его, выглядело просто жалко. И было видно, что уж он-то опохмелиться явно не успел, торопя наймитов с погрузкой глины.

Митяй грустно вздохнул и, поднявшись, пошел на выход. Следом за ним стали собираться и другие. Уже через пол часа вещи были погружены, товары расфасованы, а мужики окончательно протрезвевшими.

— Ну, в добрый путь, — Добрик даже приподнялся, пытаясь воодушевить всех недоспатых и переспатых наймитов.

— Удачи тебе, дружище! — провожал его хуторянин не поленившийся выйти на крыльцо для такого дела. Вместе с ним вышла и его женка с детьми. Их лица не выражали ничего кроме желания поскорее спровадить нежеланных гостей, куда подальше за ворота. И Добрик не стал задерживаться, первым выехав за ворота.

Село же казалось, вымерло, наймиты удивленно косились на пустующие хатки, силясь понять, какая сила подняла всех с утра пораньше и выгнала прочь. Разгадка не заставила себя долго ждать. Вырулив на главную улицу, наймиты сперва услышали странные крики, а затем обоз, лоб ко лбу встретился с разъяренной толпой, преследующей одного единственного парубка.

Беглецу приходилось туго. Гнали его, видимо, с самого леса. Взмыленный, весь в пене он только на каком-то животном уровне еще держался на ногах, чудом не попав на вилы передовых отрядов бабок и дедов. Солаха недоуменно захлопала глазами. Она не могла понять, что происходит. А вот помрачневший манул и парочка других наймитов явно понимали смысл этой погони.

— Лови его, — вопил передовой отряд, грозно потрясая вилами. Взмыленные и запыханые, люди сейчас не очень-то отличались от нечисти. И если бы Солоха вчера не видела приветливые улыбки этих людей, она бы и сама с удовольствием пустилась в бегство, приняв их за упырей-беспокойников.

Завидев едущую прямо на него телегу, парубок затормозил и нежаданно-негаданно встал на четвереньки, разрывая на себе одежду.

— Ненавижу вас, — прохрипел он, на глазах трансформируясь в монстра. Его конечности с хрустом удлинялись и зарастали грубой, свалявшейся шерстью, на видоизменившихся руках и ногах поросли черные, длинные криво изогнутые когти, большие, звериные глаза полыхнули болью и яростью. У человека уже не было сил, чтобы спасти себя, и за жизнь далее начал бороться зверь, с диким ревом кинувшись на телегу.

В тот момент, глядя на стремительно приближающегося волкулаку, Солоха не испытывала страха. Она будто бы чувствовала его боль, его страх и отчаяние. В один миг ей даже показалось, будто бы она сама оказалась в его шкуре. Перед глазами, подобно искре промчались обрывки чужих воспоминаний: одинокое детство дикого человека со звериным сознанием, первое неосознанное убийство, весь ужас и страх осознания преступления и полное раздвоение личности. С годами зверь в душе крепчал, подпитываемый страхами и одиночеством он становился свирепее. Его невозможно было контролировать, с ним невозможно было мириться. И от него невозможно было убежать.

Солоха видела гнев, плескавшийся в его глазах и отчаянную жажду жизни этого несчастного. А еще она видела, как буквально на глазах седеет Добрик, и улетает куда-то в кусты хитрый Митяй.

— Прыгай, идиотка, — донесся до нее голос манула. Краем глаза она видела, как оборотень выпрыгнул с телеги, схватив ее за руку. В последний момент она решительно вырвала свою руку, и манул полетел на землю один, округлившимися от злости и страха глазами глядя на свою спутницу.

— Все будет хорошо со мной, — одними губами прошептала она, попытавшись выдавить ободряющую улыбку. В тот самый момент волкулака вспрыгнул на облучок, повалив в грязь онемевшего купца, и замерев прямо перед Солохой.

Глаза в глаза смотрели они друг на друга. Человек, уличенный в оборотничестве и девушка, еще не осознавшая до конца своей силы. Его хриплое дыхание, словно сквозь какое-то марево доносилось до нее, опаляло кожу лица и шеи, откидывало пряди волос на спину. Ее взгляд, ласковый и сострадательный впервые всколыхнул что-то в душе зверя, помимо жажды убийства. Зверь колебался, так и не решаясь занести лапу для единственно верного удара.

— Тише, тише, — прошептала девушка, протянув вовкулаке руку. В тот момент ей было все равно, что скажут крестьяне. Она не могла смотреть на мучения богами обделенного. И в тот момент девушка не думала ни об охотниках, ни об общественном мнении.