Тело его, напоенное силой до отвала, менялось. Исчезла столь опостылевшая Ульсу тяжесть и неповоротливость. Ушел мешающий живот и паршивая лысина — выпали все мешающие волосы, оголив посеревшую кожу.

— Г-господин Ульс? — стоящий прямо перед ним человек выглядел жалко. Вспотевший от волнения и страха он еле сдерживался, чтобы попросту не упасть в обморок. И этим он смешил, развлекал обновленного господина Ульса.

Тварь зарычала, не грозно, скорее насмешливо, заставляя марково удравшее было в пятки чувство собственного достоинства, вернутся на место.

— Бегите, милочка, и поскорее, — прошептал мужчина служанке. Та же, выронив поднос, унеслась прочь, моментально перестав существовать для обновленного Ульса.

Марк выпрямился, наконец-то взяв себя в руки. Вытащил шпагу, аристократично взмахнув ею.

Слабак! Будто бы и вправду думал, что смог поразить, или того хуже напугать монстра, проявившегося в душе Ульса?

И Ульсу не понравилась эта самонадеянность. От нее несло горечью, портя вкус основного блюда. Он зарычал, на этот раз с предупреждением, все еще прислушиваясь к себе, к постоянно меняющемуся телу.

Мужчина же атаковал. Наверное, он думал, что быстр, что виртуозен. Но монстр так не считал, уклонившись от атаки и безо всякой жалости впившись зубами в руку бывшего помощника. Сжав чуть крепче, он откусил ее, позволив человечишке отпрянуть.

Мужчина закричал, привалившись спиной к стенке. От боли мутило, кружилась голова. В этот момент Ульс напал, перекусив пополам руку. Больше мужчина не мучился, он даже не успел осознать, когда умер.

***

— Вот скажи, Май, на кой-ляд тебе сдалось выплавлять их? Нас же по этой примете мигом вычислят? Или ты их в карман упрятать сможешь? — поинтересовался Адин, задумчиво рассматривая новые грабли. В глубине души он признал, что действительно не встречал такой хорошей стали и был готов признать, что оборотень явно смыслил кое-что в хорошем оружии.

— Привык я к ним уже. Расставаться не хочу. И да, в карман я, наверное, их все же прятать не буду, но кое-как все же спрячу. Смотри, — с этими словами Май взмахнул граблями, проведя рукой по цветочному орнаменту рукояти. В тот же миг оружие начало стремительно уменьшатся, ложась в руку небольшим металлическим ошейником.

Все присутствующие только охнули, заворожено глядя, как оборотень аккуратно надевает оружие на шею. Под плотной рубахой видно его не было.

— Это одна из главных особенностей чернобожьей стали, — улыбнувшись, молвил манул. — Трансформация по желанию хозяина, в предмет, который произвел на хозяина когда-либо очень сильное впечатление… — на этом месте манул затих, потянувшись рукой к горлу. Взгляд его затуманился, словно бы оборотень вспоминал что-то давно забытое и не очень приятное.

— Ого… — пробормотал Адин, почесывая всклокоченную головушку. Варвар тут же озадаченно моргнул, направившись на улицу, где предприимчивым Егозой как раз была налита бочка с холодной водой.

Май тут же стряхнул с себя оковы наваждения, и, прикрыв глаза, прислушался, замерев. Солоха, пытавшаяся вставить пять копеек тут же оказалась заткнута его ладонью.

— Тссс, — прошептал ей на ухо манул. — Бди…

Не успела Солоха возмутиться подобным панибратством, как услышала горестный клич варвара. Больше всего он походил на стоны плакальщиц, которых богатые паны имели за привычку приглашать к себе на похороны.

Подумав о худшем, девушка пулей вырвалась из цепкой хватки манула, выскочив наружу. Увиденное заставило ее несколько поумерить свой пыл вечного помощника, ведь в разыгравшейся драме помочь она не могла.

Адин горевал, склонившись над бочкой, как-то обыкновение имели смотреться в зеркала знатные панночки. Вцепившись руками во всклокоченную макушку, он что-то вещал низким, протяжным басом, то и дело содрогаясь от рыданий.

— Чего это с ним? — заметив появившегося на крыльце Мая, спросила вконец озадаченная селянка.

— Видишь ли, у них волос ценится как самое главное мужское достоинство, и если я не ошибаюсь, то пренебрежение к своей прическе ведет к неминуемой каре богов и осмеянию собственного народа, — ответил манул, сложив руки на груди. Смотрел он на своего спутника и внутренне начинал понимать, отчего эти грозные мужики с севера каждый год в течение столетий проигрывали Антскому Царствию. Как оказалось, под суровой оболочкой прожженного вояки может крыться чуткое и ранимое сердце молодой и необычайно впечатлительной девицы.

Май тут же решил проверить свои размышления, касательно впечатлительности спустившись вниз и хлопнув Адина по спине. Хлопок вышел очень душевный, буквально с головой окунув варвара в бочку. Последний вздрогнул, будто бы очнувшись от наваждения, а затем, заматерившись ядрено отпрыгнул в сторону, успев локтем задеть манулов нос.

— Ах, боги, это воистину черный день в моей жизни! — патетично воскликнул варвар, сложив руки в молитвенном жесте. Манулу оставалось только затрепетать от гнева и досады. Он-то уже привык к негласному статусу божества, а потому внутренне недоумевал, отчего его верный поклонник сейчас не замаливает свой грех, не падает ниц, моля о прощении.