— Не, ну вы видели! Добрик-то теперь еще долго на задницу сесть не сможет! — выбился из общего гомона хрипловатый голос какого-то мужика. Поднявшись из-за стола, он, словно бы овеянный ореолом истинного полководца поднял своего кухоля, изящным жестом истинного пивомана отпив пену. — Поговаривают, что Май-то, который Грабленосец целого каркаданна завалил…

Адриан тут же насторожился, тихонько подкравшись за спину трактирному полководцу, принявшись вникать. Духовная нить тут же потерялась, но охотник был уверен, что уже близок к своей цели, позволив себе слушать спокойно.

Мужичок же, словно бы ничего и, не заметив, продолжал. Воодушевленный рассказом народ тоже на пополнение не обратил внимание.

— А вот мой друг, Ляпко вообще говорил, мол, он самого Шлынду одолел! Прямым попаданием в нос! Каков черт, а!

— Да, что-то Шлынду последнее время не видно. Я вот его намедни видел… Никакая пудра синяка-то не скрывает. Да и сам он како-то… присмиревший… — охотно поддержал оратора его товарищ, согласно покивав.

— Да ну, чтоб Шлынду того одолеть, то надо самим чертом быть! — возразил другой мужик.

— Так ведь и говорят, что Май-то этот и не человек вовсе… — очень тихо заметил оратор, сделав очень хитрую мину. — Только то секрет, тссс! Я видел, видел, как он от воды шарахается! А рази ж, белобожье создание станет воды бояться? Нет!

Мужики переглянулись понимающе. Адриан же только плечами пожал. Ходил в народе миф, что нечисть воды боится, да вот только данные те были неподтвержденными.

— Вот моя женка тоже воды боится. Визжит, упирается. Так и что, скажешь — нечисть? — возразил все тот же мужичок.

— А як же! — тут же хохотнул оратор. — Да всякому известно, что баба — то есть от чернобога данное мужику наказанье! Не даром же от те заморские охотники баб не заводят!

Все охотниково нутро затрепетало от гнева. Адриану стоило больших усилий не сорваться и прямо сейчас не рассказать, отчего их цех ратует за святость не только тела, но и духа.

— Ну, как так не заводят, братцы? — хмыкнул в очередной раз мужик-скептик. — Да будет вам известно, что хоть официально они и не заводят и семью, и вроде как живут по ирииловым заповетам, да только немало среди них и простых охальников, коим все запреты да заповеди до одного места. Мало их, но они есть. Живут, паразитируют и в ус не дуют…

Вот на этом моменте Адриан не стерпел. Схватил скептика за шкирку, да и поднял его над землей, приставив клеймор к горлу. В тот же миг трактирные девки синхронно завизжали, мужики поднялись, отскочив по сторонам. Покатились по полу опрокинутые кружки, разлив на дорогие, до блеску начищенные доспехи охотника пиво.

— Что ты там про охотников говорил, отродье? — прошептал тихо Адриан, прижав лезвие к горлу. Меч, очнувшись ото сна запульсировал в его руке, слепо требуя крови. Охотник недоуменно покосился на потеплевшую рукоять, на проскочившие на кончике лезвия нетерпеливые искры, но решил оставить разбирательства с клинком до лучших времен. Первостепенным было уязвленное чувство охотничьего достоинства.

— Правду святую, и да пусть покарает меня Белобог, коли, соврал, — ответил мужик, ничуть не растерявшись. — И клеймор ваш, уж звиняйте за правдивость, людоед.

Ответить Адриан не успел — учуял духовную нить. Обернулся, отшвырнув мужичка в сторону, подлетев к тому самому оратору. Теперь, стоящий в гордом одиночестве след его духовной нити отчетливо показался Адриану, а потому охотник не стал сомневаться, занеся клеймор над головой несчастного.

Мужичонка оказался ловким, увернувшись с нечеловеческой скоростью, кинувшись, прочь из таверны, тут же убедив Адриана в своей правоте.

— Стой, не уйдешь! — закричал ему вслед Адриан, понесшись на выход. Люди вокруг кидались врассыпную, голосили девки, летели к потолку разбитые кружки и тарелки, чавкала под ногами разбросанная еда, потемнел от пролитого питья пол.

Откидывая в стороны табуретки и столы, Адриан коршуном налетел на мужичка, поймав того на ступеньках у выхода.

Все так же трясся и дрожал небезызвестный Прунько, округлившимися от ужаса глазами глядя на покатившихся по грязи мужчин.

— Бесы! — седея на глазах, заорал он на всю улицу, бросившись наутек.

Оратор застонал, придавленный сверху внушительной массой живого Адриана и его доспеха. Повыбегали из таверны люди, столпившись около охотника. К ним тут же присоединялись случайные прохожие, охочие до сенсаций. Смотрели выжидающе, перешептывались.

— Пустить, господин охотник, — просипел мужик убито. Дернулся панически, открывая мутноватые, все еще подернутые алкогольной пеленой глаза. Сморгнул, прогоняя зеленого змия, стремительно трезвея и бледнея. — Пустить, нема за мной греха!

Адриан, не слушая голосливых причитаний, поднялся, подхватив за шиворот свою добычу. Мужик в его руках сжался с видом побитой собачонки, оглядывая толпу в поисках спасителя. Но народ молчал, ожидая скорой развязки.