— Должно же хоть что-то быть постоянным в этом мире? — Ульс и не думал злиться. Начальник городской стражи отлично знал, что не попадет с первого раза. Впрочем, он и не отрицал того, что перед ним стоит сильный противник. Внешне обманчиво слабый, он был посильнее многих дуболомов в его личной гвардии.

— И то верно, — согласился Май. — Твое постоянство тебя и погубит!

Парень атаковал, резко и жестко, вооружившись ранее стянутым у Солохи ножиком. Обычно служивший для разделки мяса сейчас он, в руках опытного бойца стал грозным оружием.

Ульс с легкостью уклонился, отскочив в сторону. Лишние килограммы ни в коей мере не мешали ему сражаться. За прошедшее время, нынешний начальник городской стражи, не сдавая оборотов, тренировался. Слишком болезненной была память громкого и позорного проигрыша Дорскому. Для себя Ульс поклялся, что никто более не посмеет поднять на него руку.

Теперь его упорные тренировки сказались и на скорости реакции и на ловкости, не присущей высокому начальству.

Май произошедшие изменения тоже заметил, отметив про себя, что старый знакомый отлично сохранился. Это невольно внушало уважение, а так же заставляло пересмотреть свой изначальный план.

— Да вы в отличной форме, ваше благородие, господин Ульс, — отсалютовал мужчине оборотень, отскочив к стене.

— Зато ты явно ослаб, и это прискорбно, — Ульс не поддался на провокацию. Большой опыт в сражениях быстро подсказал ему, что противник сильно ранен и держится только на вдохновении. — Бочок не болит?

Май скрипнул зубами. В тот момент раненные ребра заныли особенно остро, словно бы в насмешку над своим хозяином. Если после боя с каркаданном чувствовал манул себя более-менее сносно, достойно пережив бедствие в лице скафа, то сейчас начинал стремительно сдавать позиции. Не выдержав, он схватился за бок рукой, почувствовав под пальцами предательскую влагу. Что-то никак не давало ране затянуться. И это пугало оборотня. В глубине души он молился Чернобогу, чтобы в роге кардаганна не оказалось яда.

В изначальный план оборотня входило, не привлекая внимания прокрасться в дом своего недоброжелателя и выкрасть Солоху. Однако быстрый осмотр местности заставил оборотня отказаться от этой затеи. Ульс бдительно следил за пленницей, и выкрасть ее без встречи со старым знакомым не представлялось возможным. Единственное, что смог сделать Май — бесшумно проникнуть в дом, не ввязываясь в драку с дозорными и сделать встречу с «вашим благородием» действительно неожиданной. О том, чтобы дождаться до утра речи не шло. Зная тонкую душевную организацию бывшего капитана, манул мог с уверенностью утверждать, что Солоха бы до утра точно не дожила. Счет шел даже не на часы — на минуты.

Драться с Ульсом раненный Май все еще не желал, метнувшись к Солохе, стоило только начальнику городской стражи сделать шаг назад.

На его удачу девушка лежала не так далеко, потому манул все же не терял надежды на свою сверхчеловеческую скорость и прыткость. Вдохновляло его широкое, роскошное окно, что как раз вело во двор и служило идеальным выходом для беглеца.

Не ожидавший такого поворота дел Ульс на секунду обмер, а затем, обнажив шпагу, бросился в бой. Уязвленная душа жаждала крови, расправы над дерзким мальчишкой, рискнув некогда защитить свою жизнь и бросить вызов начальству. Такую дерзость начальник городской стражи стерпеть не мог, особенно вспоминая пару лет унижений и подхалимства в надежде исправить документы и попранную репутацию.

Май подхватил бессознательную девушку, закинув ее на плечо, отбивая свободной рукой удар Ульса. Глаза начальника городской стражи блеснули торжеством. Его-то вторая рука была свободна, в отличие от руки оборотня. И мужчина этим воспользовался, ударив прямо по больным ребрам противника. Май зашатался, застонав. Изо рта тоненькой струйкой брызнула кровь. Солоха же свалилась обратно на пол, безвольно раскинув руки.

Ульс не страдал благородством, принявшись методично добивать давнего соперника. Май уклонялся, как мог. Но даже сверхъестественное происхождение не гарантировало ему бессмертия или же неуязвимости. Отравленное ядом тело слушалось плохо. И с каждой минутой уходили и без того мизерные силы. С опозданием манул понял, что устает и проигрывает.

«Да где же носит этих остолопов, когда они так нужны?» — с непривычным для себя отчаянием подумал оборотень, блокируя очередной удар. Пальцы дрожали, нож становилось держать все тяжелее. В какой-то момент Ульсу удалось выбить последнее оружие из ослабевших рук противника. И вот тогда манул понял, что проиграл. Особенно остро пришлось это почувствовать, поцеловавшись со стеной.

Где-то на заднем плане отчаянно заголосил Добрик. Что он там вопил, манул не разобрал. Зато отлично прочувствовал всю тяжесть ботинок господина Ульса. Мужчина был отличным знатоком показательных избиений. Сердце начальника городской стражи пело, вспомнились былые счастливые деньки в армии.

Методично работая ногами, он буквально таял от блаженства. Под тканью сапог он отлично чувствовал каждую косточку, каждую мышцу врага. Ласкали слух редкие стоны, которые все-таки удавалось выжать из обессиленного тела.

— Да заткнись ты, наконец! — шикнул он на Добрика, обернувшись.

— Я же вас звал… — сипел полузадушенный купец, отчаянно хватая ртом воздух. Сзади же, с видом победителя красовался Икар, лучезарно улыбаясь. Под одним его глазом призывно маячил насыщенного фиолетового оттенка фингал. На подбородке и губах алели засохшие кровоподтеки. Впрочем, не смотря на боевые ранения глотку купца, он держал крепко, одной рукой.