— Я, — незнакомец резко сдернул ткань накидки, откинув ткань куда-то на первые ряды. Слетевшая ткань оголила огрубелую, бронзового оттенка кожу, рассыпав по плечам белоснежные, неровно подстриженные космы. Выдав глуповатую ухмылку и блеснув безумным взглядом охровых глаз, смельчак крикнул: — Икар, известный тут как Шлында*! Самый лучший боец арены! Все еще не узнаешь меня, а?!

— Шлында? Блобоже нас сохрани… — корчмарь явно знал назвавшегося, слегка побледнев. Хоть кличка у Икара и была дурацкой, она никак не характеризовала его боевых навыков.

Трибуны загудели. Судя по обрывкам фраз, которые Май услышал, Икара в гладиаторских ямах знали хорошо. Впрочем, он и сам уже понял, что перед ним стоит очень непростой противник.

— Икар? Вот шельма, таки появился, — прошептал зло господин Ульс, скривившись.

— Вы его знаете? — Добрик удивленно приподнял брови.

— А то, это он отправил Маркуса на покой! — хмыкнул начальник городской стражи. — Любимец Пузыря, чтоб его!

— Самого Маркуса?! — охнул, схватившись картинно за сердце, выдал купец. — Это же…

— Да, это истинное чудовище. Наемник из небезызвестного клана крадущихся. Впрочем, это только прибавляет интереса в предстоящую бойню…

Солоха внимательно слушала за диалогом, холодея. Про легендарный клан крадущихся ходила дурная слава. Безжалостные убийцы, наемники, не знающие пощады к своим врагам. Они знали тысячу способов убить человека, порою даже не касаясь его. В тот момент обнадеживало лишь то, что Мая было очень трудно отнести к людям. Впрочем, это отнюдь не значило, что манул бессмертен.

Май тем временем пытливо изучал противника. Необычный даже для столицы оттенок кожи в сочетании с седыми, безумно торчащими в разные стороны волосами наталкивала на мысль о кочевом племени скафов, что обитали далеко за Пресным морем. А одного взгляда на идиотское выражение лица противника только утвердили оборотня в своих выводах. Со скафами манулу сталкиваться, хвала Белобогу, не приходилось. Однако оборотень был хорошо наслышан о необычайной жестокости и силе этого племени, а так же о легенде, согласно которой проклятый народ произошел от союза смертной женщины и демона пустыни. Именно из-за примеси демонической крови этот народ прославился своим безумием, а так же удивительной верностью своему ремеслу.

Отдельное внимание Май так же обратил и на экзотическое оружие Икара. На руках наёмника уже красовались надетые металлические когти — теккокаги*.

Невольно, Май перевёл взгляд на собственное оружие. Сражаться шашкой он все ещё не желал, забрав отброшенные грабли. К своему разочарованию оборотню пришлось признать, что даже железное древо не может служить вечно. После встречи с кожей Каркаданна и лезвия и само древко заметно попортилось.

— Что, боишься? — Май вздрогнул, под испытывающим взглядом ярких охристых глаз. Икар улыбался, обнажая белоснежные крупные зубы. — Брось, тебе не идёт такое выражение лица!

Манул судорожно сглотнул, поспешив отойти подальше. О начале боя еще не было объявлено, но само нахождение подле скафа вызывало у него отвращение. Удивительно, но за своими раздумьями он даже не заметил, когда подпустил противника так близко. А ведь если бы Икар хотел, уже бы пустил ему кишки.

— Что такое? Тебя что-то испугало, Май Грабленосец? — Икар вновь подобрался до не приличия близко к лицу Мая, заставив оборотня отшатнуться. — Странно, а я-то всегда думал, что обладаю весьма недурной внешностью…

Наёмник показательно всхлипнул. Май же почувствовал лёгкое раздражение, плавно перераставшее в ярость. Манул в душе бесновался. Один вид смешливого наемника выводил звериную суть оборотня из себя. Май с содроганием почувствовал, что теряет контроль над своей второй сущностью. Обычно тихая и неприметная, сейчас она решила пустить когти, во всей красе продемонстрировав Маю как в нем все-таки мало от человека. Что стоит человеческая оболочка, если в душе дремлет зверь?

Где-то на заднем плане ведущий наконец закончил предоставление противников, объявив начало боя, сам тем временем удалившись с арены.

— Ну, все… — прошипел Май, не обращая внимания на побаливающий бок, ринувшись в атаку. Сейчас интуиция подсказывала ему, что с манулом не совладать. Взбесившаяся суть зверя может угомонить лишь клинок ирриилов, или же устранение раздражителя. Не желая страдать от раздвоения личности и уподобляться низкоуровневому вовкулаке Май выбрал второй вариант, позволив в рамках разумного действовать своей звериной сути.

— Вот это уже совсем другое дело, парень! — восторженно ответил ему Икар. Наемник безумно расхохотался, ловко уйдя от стремительного выпада Мая. — Я с первого взгляда влюбился в твой взгляд, Грабленосец! Не разочаруй же меня!