Отель вершил свой повседневный ритуал гостеприимства.

– Где номер 1192?
– Обратился отец к лощеному парню за стойкой.

– Вам по лестнице на самый верх.

– И разумеется, пешком?

– Отель невысок, - улыбнулся администратор, - и лифты у нас только грузовые. Ваш багаж уже на месте.

Из холла на второй этаж вела широкая мраморная лестница, которая упиралась в площадку с панорамным окном, и распадалась на два самостоятельных крыла.

Отец уверенно выбрал правое, и вслед за ним мы начали подъем.

Я посмотрела наверх и прямо над собой обнаружила детскую мордашку, с любопытством изучавшую нас сквозь перила. Секунду спустя к ней присоединилась еще одна, и две пары глаз уставились на нас из-под нависших челок. Первая хмыкнула и исчезла, через секунду исчезла вторая.

Группа спортсменов проскакала вниз, едва не задев меня сумками. Из обрывочных фраз я поняла, что спешат они на корт. Возбужденные, активные, сильные, они окатили меня волной незнакомой жизни, наполненной событиями, интересами, тайнами. Весь этот новый мир пронесся мимо, смеясь и переговариваясь, и на секунду я сделалась его частью, прожила не принадлежащие мне чувства, воспоминания и ощущения, украла их, присвоила, примерила на себя. Это стремительное погружение открыло мне их тайны: быт, амбиции и отношения, симпатии, привязанности, картинки из прошлого, укромные ниши, в которых хранятся намеки и взгляды, горячие волны смущения и теплый трепет соприкосновений.

Весь этот нехитрый опыт принадлежал теперь мне, равно как мысли, страхи, надежды. Спортсмены исчезли из виду, но какое-то время я еще слышала топот ног, громкий голос, отдающий команды, невнятный гул у стойки в холле, чей-то короткий приказ, нестройный рокот голосов. Потом все стихло, и на секунду в душе повисла пустота, как будто часть меня убежала на корт с этой шумной командой. Вот так нечаянно я вторглась в чужую реальность, похозяйничала там без разрешения и ушла, не оставив следа.

********************

На втором этаже нас ожидал неприятный сюрприз: ни номеров, ни комнат, ни дверей, лишь ровные ряды кроватей, словно грядки на поле. Мне почему-то вспомнился военный лазарет из какого-то древнего черно-белого фильма. Постояльцы вели себя довольно ровно: кто дремал, кто крепко спал, кто возился с вещами, не обращая внимания на визитеров, похоже, дешевизна койко-места перекрывала все недостатки нашего вторжения. Одни типы казались мне странными, другие, откровенно мутными, но в основной своей массе постояльцы выглядели уставшими и равнодушными.

– Кошмар!
– Не выдержала мать.

– Какая пошлость!
– Поддержал ее отец.
– Мы заплатили целое состояние, чтобы смотреть, как ютятся бомжи!

Я с любопытством разглядывала спящих, испытывая целый коктейль ощущений: от брезгливой жалости до откровенной симпатии. В голове рождались сюжеты, один интереснее другого, и в каждом из них герой поднимался на верхний этаж и обретал свою частицу счастья.

– Где лестница на верхний этаж?
– Раздраженный голос отца прервал очередной сюжетный ход, и смуглый азиат с измученным лицом ткнул пальцем в противоположный конец коридора.

– Да что они себе позволяют!
– Взорвался отец.
– Какая дикая архитектура!

– И правда, - вступила мать, - почему у них лестницы в разных концах коридора?

Я не хотела вступать в разговор, но вспомнила все, что говорил метрдотель и неохотно начала:

– Нам только что объяснили: мы должны познакомиться с интерьером отеля, ничему не удивляться, не делать преждевременных выводов и радоваться жизни. Вы что, не слушали?

Отец нахмурил лоб, мать обернулась, странно посмотрела мне в глаза, прищурилась, чудно скривила рот, и тут мне стало ясно: родители "не в теме".

Обсуждение закончилось, не начавшись, и я вернулась к прежнему занятию: развитию сюжетной линии высокого скуластого парня, завязывавшего шнурки на убитых временем кроссовках. Похоже, я всерьез увлеклась этим занятием и выпала из реальности, потому что не заметила, как парень покончил с кроссовками, поднял голову и с любопытством уставился на меня. Какое-то время мы молча таращились друг на друга, парень с откровенным любопытством, я слеповато-отстраненно.

Вдруг парень широко улыбнулся и подмигнул мне левым глазом. Я вздрогнула, сморгнула оторопь и приоткрыла рот. Отец, наблюдавший эту немую сцену, резко дернул меня за рукав:

– Будем стоять тут до ночи или пойдем искать номер?

********************

Третий этаж порадовал немногим: пространство здесь было разделено на условные закутки, в которых ютился небогатый люд, и все же тут теплилась зона комфорта: ширмочки, шторки на окнах, прикроватные тумбочки, шкафчики для одежды и даже кабинки для душа.

На этот раз не получилось разглядеть детали: постояльцы активно пользовали ширмы, чтобы лишний раз себя не обнаруживать, не демонстрировать свой странный полупансион.