Займешь место Изидороса.
– Садист водитель приказал и закрыл глаза.

– С превеликим удовольствием, мистер, выполню ваши указания!
– сердце моё скакало зайцем.

Щёки горели вулканическими кострами.

Я добилась своей розовой мечты.

Попаду в интернат, где кормят!

Убила ценного агента, поэтому меня второй маньяк решил простить.

Ему понравился мой профессиональный бросок.

Разуется, не призналась, что попала от отчаяния, случайно!

– Не тяжелый! Легонький, как перышко воробья!
– за плечи вытащила тяжеленный труп из машины.

Делал вид, что я сильная.

Мышцы рвались, кости трещали.

Но я превозмогала боль в избитом теле.

Глаза сковывало болевой судорогой.

Пот застилал выпученные глаза.

Наконец, я сбросила мертвеца в канаву.

Накидала на него листья и грязь.

Замаскировала до воскрешения.

– Дяденька, пусть тебя черти в аду пытают.

Ты с утра не подозревал, что окажешься на моём месте.

Думал убить девочку, а теперь сам отдыхаешь в глине.
– Прошептала прощальное слово.

Вернулась к машине и упала сзади водителя:

– Наблевано! Крови много, но я привычная!

Не брезгливая, потому что живу в грязи!
– держалась, улыбалась, и тут меня вырвало.

Водитель не обратил внимания на звуки с заднего сиденья.

Машина всё равно загрязнена, как канализация.

Он лихо одной рукой управлял автомобилем.

Через два часа мы прибыли на военный аэродром.

Палач сдал меня другим палачам.

– Держи удар, новенькая!
– человек-гора ударил меня кулаком в грудь.

Новый командир пошутил по-военному.

Если бы он вложил в удар треть своей силы, то я бы уже лежала с дыркой в грудной клетке.

– Называй меня папой, дочка!
– скала лица командира расплылась в улыбке.
– Встань в строй, школьница!

С этого момента твоя жизнь ничего не стоит!

– Моя жизнь и раньше равнялась нулю!

Ничего не изменилось, кроме еды!

Цена девочки равна цене съеденного!
– пробурчала тихо.

Около самолета стояли две грязные девочки и один сутулый мальчик.

Девочки поддерживали друг дружку за руки.

Они шатались на ветру.

Лица новых подруг разбиты в кровь.

Напоминали блины из свеклы и моркови.

Мальчик красовался без левого уха.

Моих новых одноклассников основательно проверили на прочность.

Интересно, сколько детишек не выдержали испытание избиением?

– Привет! Я Афродита Конфитюр!
– поздоровалась по-человечески.

– Очень приятно! Я - Флорика Бубнова!
– девочка с заплывшим глазом улыбнулась мне.

Растянула разбитые губы.
– Не обижайся на мою подругу!

Ей во время испытания выбили зубы.

Язык порезался об осколки и распух.

Она на время не может разговаривать.

Её зовут Ингрид Давинчи!
– погладила по руке свою подругу.
– Мы рылись с утра в мусорной куче.

Искали пропитание на завтрак.

На нас обрушились бандиты с дубинками.

Селену убили на месте, забили до смерти.

Я и Ингрид выжили, потому что закрывали голову мусором.
– Флорика застонала и схватилась за левый бок.

Ингрид открыла рот.

Я увидела беззубую пещеру со сталактитами.

Язык девочки превратился в баклажан.

– Константе Пуччини!
– мальчик напомнил о себе предсмертным хрипом. Он смотрел на меня с восторгом.
– На тебе не слишком много синяков и ран.

– Я вовремя воткнула заточку в ногу палача!
– похвасталась перед друзьями по интернату.
– Затем метнула штырь ему в глаз.

Садист умер, поэтому меня взяли с собой!

Вас уже покормили, друзья?
– надежда звенела в моём голосе.
– Умираю от голода!

Надеялась сдать бутылки и купить хлеб.

Не успела под градом ударов.

– Счастливая ты, Афродита!
– Константин вправил себе вывихнутую во время разговора челюсть.
– Мы пока не сможем сутки есть.

Слишком больно во рту и в горле.

– Загружаем свои жирные зады в самолёт!
– командир криком легко перекрыл взревевшие двигатели.

– У кого он увидел толстую попу?

Изловчился и посмотрел на себя в зеркало?

Я первая нырнула в бомболюк.

Догадывалась, что последнему достанется удар.