В глазах Ангелики зажегся огонек любопытства.

– Услуга? И какая же?

Я лихорадочно стал соображать. Попросить у нее что-то? Так мне нечего у нее просить. Взять деньги? Привлекательно, но совсем бесчестно. К тому же, врядли у Ангелики они водятся. Информация? А вот это уже лучше.

– Я научу тебя играть, - твердо сказал я, хотя вовсе не был уверен.
– Но ты в обмен расскажешь мне свой самый страшный секрет.

Девчонка закатила глаза.

– Ну и просьба! А ты знаешь, что если расскать секрет, он перестает быть секретом?

– Так я этого и хочу, чтобы никаких секретов не было!

С этими словами я обошел ее и направился к дому, чувствуя, как спину обжигает пронзительный взгляд.

* * *

Мимо со страшным гулом, сверкая выкрашенными вагонами, пронесся пассажирский поезд. Мой взгляд случайно зацепился за лицо ребенка. Маленькая девочка со слишком серьезными для такого юного возраста глазами. Она с любопытсвом глядела в окно, наслаждаясь бесконечной вереницей пейзажей.

Наверное, для нее я был всего лишь мгновением, бессмысленной точкой, промелькнувшей где-то в стороне. Но для меня секунда, когда я мог любоваться ею, расстянулась в маленькую вечность.

Я вновь опустил глаза к своей пустой ладони. Сухая, испещренная трещинами, давно утратившая свою гибкость и возможность держать смычок. Как будто моя плоть - древний камень, достигший своего заката и постепенно обращающийся в прах.

Я чувствовал, как увядаю. Видел, как смерть постепенно приближается ко мне. И я, забыв о несправедливости, был готов ее встретить.

Лучше встретить конец с распростертыми объятиями, чем в страхе ожидать его наступления.

Так думал я...

* * *

Но не Ангелика...

– Ты боишься смерти?
– раздался надо мной уже порядком надоевший голос.

Я сидел, прислонившись спиной к забору, и мечтал... Мечтал, наверное, о том, о чем мечтают все дети моего возраста. Однако Ангелика грубо ворвалась в этот беспечный мир, а также в мое личное пространство, с не самым приятным вопросом.

– Тебе так сильно нравится пугать людей?
– недовольно спросил я, разглядывая ее широкую улыбку и нависающие над моим лицом волосы.

– Опять вопросом на вопрос, - вздохнула она.
– Неужели тебе так тяжело ответить?

– Неужели тебе так тяжело постучать в дверь, как делает всякий нормальный человек, а не лезть на забор?

– Ты безнадежен.

С этими словами она легко перекинула на мою сторону ногу, и я поспешил отскочить на небольшое расстояние, чтобы случайно не оказаться подушкой для приземления.

Спрыгнув, Ангелика деловито отряхнулась и выжидающе посмотрела на меня. Я выдержал ее взгляд, затем сердито отрезал:

– Нет.

– Но ты ведь обещал!

– Ты бездарная ученица!

Я в течение месяца пытался научить ее азам музыки, однако каждый раз она возвращалась все с тем же нулевым умением. Настоящая пытка для любого профессионального наставника, а я тем более терпеть ее не собирался.

– Ты самое безнадежное существо на свете, - еще раз подтвердил я.
– Я не хочу больше тратить на тебя свое время.

Лицо Ангелики перекосилось, будто от зубной боли.

– Я не безнадежна!
– взвизгнула она, но тут же попыталась взять себя в руки. Я заметил, как побледнела кожа на ее руках, когда она с силой стиснула кулаки.

– Просто...- неуверенно прошептала она.
– Просто хранитель времени не может позволить мне измениться.

– О чем ты?
– я чувствовал неслабое раздражение.

Ангелика только пожала плечами, затем плавно опустилась на место, где раньше сидел я, и рукой подозвала меня.

– Теперь моя очередь выполнять обещания. Садись.

Я на секунду замялся. Вроде бы это было вполне честно, но за прошедший месяц я давно утратил интерес к ее тайнам. Мне хватало мук в ее безрезультатном обучении.

– Ты уверена?
– мне вовсе не хотелось ставить ее в неудобное положение.

Она в ответ кивнула.

Я нерешительно подошел и опустился рядом с ней.

На ее раскрытой ладони лежали маленькие часы. Старинные, с красивым узором. На белоснежном циферблате красовались изящные арабские цифры, однако сверкающие маленькими разноцветными камнями стрелки были неподвижны.