Хрупкая девушка, почти ребенок. Легкое серебро диадемы, запутавшейся в черных локонах, простое белое платье, легкий плащ, скрепленный у горла серебряным весенним листком - защитным амулетом не достигших совершеннолетия, немного испуганно прижатые к груди тонкие руки с нежными, почти прозрачными пальчиками, детски-капризные губы и глаза...Благие боги, не может, не должно быть таких глаз под звездами, это несправедливо, ибо нет оружия против них, и даже привыкший к власти над людьми и нелюдьми Первый маг покорно склоняет колено, утонув в из бездонной глубине цвета старого аметиста, бесполезно пытаясь вынырнуть, глотнуть воздуха, сказать хоть слово - как глупый мальчишка, еще не сбривший первую мягкую щетину...

– Похоже, ты хорошо знаешь законы Теа Линдари, благородный господин, иначе не смотрел бы на меня, как на привидение, - улыбается девушка, по-своему истолковав его реакцию, и тут до Ниро доходит - аметист глаз, так ведь она тоже принцесса! Но этого не может быть! Или может?

– На самом деле тут нет ничего невероятного, - продолжает девушка, - Флорис очень болела в детстве, так что даже могла умереть. Поэтому родилась я - нельзя же оставить Теа Линдари без Королевы. Но сестра, к счастью, выжила, и я не стала спасительницей королевства и игрушкой Талисмана, а осталась сама себе хозяйкой. Я Ирис.

***

Быть самому себе хозяином - как же давно он забыл, что это такое!

Но только не сейчас, не в эту ночь, когда невозможно насмотреться и наговориться, и легчайшее прикосновение обжигает, и нет ничего невозможного, и почти не нужно магии, чтобы укутать плечи любимой закатом, и вплести в волосы венок из звезд, и луна - всего лишь огромная жемчужина, еле-еле помещающаяся в ладони.

Не в этот день, когда веера солнечных лучей из-за облака достаточно для счастливого смеха, и не нужно крыльев, чтобы упасть в небо - достаточно сплетенных пальцев, и время - безжалостный хищник - ласковым котенком сворачивается рядом, совсем забыв, что ему нужно куда-то идти, и вся боль уходит, струится туманом от одного солнечного взгляда...

... Туман лег ночью на долину у холмов, на лагерь Государя, и часовые сжимали оружие, до рези в глазах вглядываясь в белесую мглу. Но ничего не случилось, и пришло утро, и солнце прогнало туман. Правда, не весь - колеблющаяся стена его остановилась на границе Тени, да так и застыла. Ну и ладно, в Тень ведь и солнышку заглядывать не хочется. Только Изор хмуро поглядывал туда, как будто взглядом разогнать пытался. Ну так он ведь маг.

К вечеру туман снова пополз в долину, и уже многие вслед за старым магом озабоченно следили за медленными клубящимися языками, но что поделаешь - ветра нет, да и разгонит ли его ветер?

Но ничего плохого не происходило, и люди немного успокоились, а первые языки тумана продолжали движение к лагерю - медленное, бесконечно медленное...

...Медленное, бесконечно медленное падение сброшенного плаща, и камнепадом отдается в ушах шелест почти невесомой ткани, и столь же невесомы прикосновения рук и губ, и мурашки бегут по коже - то ли от вечерней прохлады, то ли от внезапной беззащитности перед лаской и нежностью - нежностью, от которой дрожат пальцы и перехватывает дыхание, и он забывает дышать, забывает обо всем, открывая этот новый мир, какой-то частью ума еще удивляясь его бесконечности, прежде чем окончательно раствориться в сумасшедшем удовольствии дарить удовольствие, перехватить и продолжить ласку, выпить поцелуем трепет дыхания, и "ах!" от пронзительной неожиданности, и все, что осталось в мире - нетерпение в глазах, напряжение полета, натянутой до грани разрыва струны - не бойся, отпусти, я удержу, ибо крылья наши - нежность, и...

И - взрыв ослепляющей боли, крик ужаса в ушах. До хруста стиснул зубы, чтобы не закричать самому, сжал кулаки так, что кровь брызнула из-под ногтей. Она тоже почувствовала, отшатнулась, с трудом переводя дыхание, но тут же вернулась, заглянула в глаза, взяв его лицо в ладони:

– Что это? Что случилось?

Прижал к себе, прежде, чем отпустить - хотя как отпустить вдруг обретенную часть себя, о которой глухо тосковал всю жизнь, не понимая этого, как отпустить душу?
– с трудом разжал челюсти, протолкнув слова:

– Прости меня... Я нужен там. И там происходит что-то страшное...

...С последними лучами солнца клубящийся между шатрами лагеря, завивающийся смерчиками от движения людей туман вдруг налился зловещей чернотой, сгустившись в костлявые пальцы и ухмылки черепов, и неведомо откуда взявшийся ветер открыл передовые отряды тварей-из-Петли - нелюдей и тех, кто когда-то был людьми, и разнесся над долиной хохот и вой, отраженный и усиленный клубящимся мраком...

– Идем!
– Ирис нетерпеливым движением откинула за спину черную волну волос, - Я знаю, что делать.

Девушка быстро и уверенно шла коридорами замка, а потом, вынув факел из гнезда у дверей - дорожками сада, и Ниро молча следовал за ней - очень не хотелось говорить, тем более о том, зачем он здесь появился.

Принцесса остановилась на небольшой поляне. Даже скорее маленькой - ветви деревьев сплетались над ней, образовав зеленый шатер, и только факел в руках Ирис освещал стоящий здесь небольшой белый павильон с отделанной резным черным камнем аркой входа. Ниро шагнул было поближе, чтобы рассмотреть орнамент, но тут над входом зажглись два зеленых огонька и послышалось тихое, но грозное рычание. Ниро в недоумении отступил.