Шрифт:
— Славе — слава! — закричали мы. — Да здравствует лучший гимнаст в мире!
И только тут я вдруг заметил, что из-за угла дома за нами все время, пока мы доставали Гриню, следил какой-то парень. Я видел его несколько раз и до этого — он, видимо, жил в соседнем доме, поэтому решил позвать его к нам. Но он вдруг словно ошпаренный дернулся и так удрал — аж пятки засверкали!
«Так это же он, — сразу догадался я, — бывший хозяин Грини!.. Ишь, как помчался! Стыдно стало, что выгнал бедного птаха из дома!»
Я хотел было бросить ему вдогонку несколько «горячих» словечек, и меня сбил Славка.
— Вот что такое гимнастика! — гордо сказал он, когда спустился. Рекомендую всем: лучший вид спорта!
Мы дружно согласились и сразу же решили вместе записаться на гимнастику.
— А девушек берут? — забеспокоилась Витуня.
— Возьмут, — успокоил ее Славик. — Я за тебя попрошу.
Мы еще поговорили о Грине, о Славином подвиге и о пользе гимнастики и разошлись по домам, уроки учить. Приближались весенние каникулы, и нам не хотелось портить оценки за четверть.
Каникулы — это хорошо, но…
Третью четверть я закончил почти на «отлично». Почему почти? Потому что по пению и рисованию у меня были четверки.
С пением ясно. Голоса и слуха у меня никогда не было. «Вылитый папа!» — говорила мама, когда мы с ним «давали концерт», то есть пели дуэтом и натирали пол.
А с рисованием произошла неприятность.
В конце четверти нам задали нарисовать стакан с чаем. Рисовать я люблю, поэтому сразу засел за рисунок. Чтобы все было по-настоящему, как в жизни, налил в стакан чаю и поставил его перед собой.
Когда я уже раскрасил свой рисунок, пришел Славка.
— Рисуешь? — поинтересовался он.
— Рисую, — ответил я. — Уже кончаю.
— А у меня не получается.
— Почему? — удивился я.
— И знаешь, — пожаловался Слава, — сначала я нарисовал, а потом подумал: чай рисовать с сахаром или без? Спросил у мамы. Она сказала с сахаром, разве это чай без сахара! Я и начал снова, и ничего не получилось.
— Да неужели? — улыбнулся я.
— А ты сам попробуй! — рассердился Славик и ушел.
А я сел за стол и начал думать: как же действительно нарисовать чай, чтобы видно было, что он с сахаром? Но ничего не придумал. Тогда я просто написал на рисунке: «Этот чай — с сахаром!»
— Почепцов! — вызвал меня на следующий день Николай Александрович, учитель рисования. — Это что за шутки? — и он ткнул мне мой рисунок.
— Это не шутки, а «Чай с сахаром», — сказал я.
— А где видно, что он с сахаром?
— Так я же написал!
— Я вижу, что написал, но ведь у нас урок рисования! Поэтому надо не писать, а рисовать! — возмутился учитель и влепил мне трояк. В результате — четверка в табеле.
И если не учитывать это, все было не так и плохо. Мама радовалась и удивлялась, почему я вдруг стал почти отличником. А папа даже произнес речь — о положительном влиянии домашних животных на учебный процесс.
А на следующий день…
А на следующий день папа рано прибежал с работы и весело сообщил, что его посылают в командировку в Чернигов. Мама ужасно обрадовалась и сразу решила, что мы поедем все вместе. Я не буду по улицам шататься, да и в Чернигове живет папина мама, моя бабушка, которой мы давно не видели. Поэтому мы погостим у бабушки и Чернигов осмотрим.
Идея была замечательной, если бы не… Гриня! Взять его с собой невозможно. Не бросать же на произвол судьбы!
— Это не проблема! — сказал папа. — Договорись с ребятами. Думаю, они помогут…
Славик и действительно радушно согласился взять Гриню к себе на время каникул.
— Только смотри, — предупредил я, — не выпускай его больше! И кормить не забывай.
— Все будет нормально! — поклялся Славка. — Езжай и не переживай.
И я поехал.
Почти всю дорогу до Чернигова я думал о Грине. «Бедняга, — думал я, — как он без меня? Хорошо ли ему? Или не голодает?»
В Чернигове у нас было столько дел, что я, честно говоря, даже иногда забывал про Гриню. И каникулы пролетели быстро, папина командировка — тоже, и мы поехали домой. И снова всю дорогу, уже в Киев, я думал только о нем.
Только мы помылись с дороги и распаковали чемоданчики с гостинцами, как я помчался к Славе.
Постучи в мое окно!
Славик встретил меня почему-то не очень радостно.
— Вернулся, путешественник, — пробормотал он вместо приветствия.