Противнику не повезло: вместо ковра под ним оказался припорошенный щебёночной крошкой тротуар. И хотя Рита инстинктивно подстраховала его – придержала за рукав, приложился он отменно и на несколько секунд потерял способность двигаться.

Поодаль Вышата боролся с другим. Они выкатились на открытое пространство и ожесточённо возились в пылюке, как два драчливых отрока, не поделивших первую красавицу класса. Рита подбежала к ним и, примерившись, вонзила носок туфельки качку в область печени. Тот задёргался, как брошенный на сковородку угорь, Вышата выбрался из-под его туши и припечатал кулак к широкой и плоской, как вертолётная площадка, макушке. Качок, визжа, стал на карачках отползать вглубь двора. Рита подумала, что всё кончено, но второй, поверженный ею, подкрался и обхватил её сзади своими паучьими лапищами.

«Перенести тяжесть тела на правую ногу и бедром подсадить противника так, чтобы…» Как ни стремительно задолдонил в голове инструктор, Вышата опередил и его, и соответствующие действия Риты. Размахнулся и гвозданул качка отнятым у его напарника кастетом. Хрупнуло. От мысли, что трещат сломанные кости, Риту едва не стошнило. Но нет – звук исходил от увешанной побрякушками куртки атлета. Впрочем, если бы пострадали и кости, Рита не стала бы убиваться. Поделом. Вышата, как футболист, бьющий пыром по мячу, поддал ему под зад, и упавший на четвереньки атлет тем же макаром, что и первый, улепетнул прочь.

– Поздравляю с героической победой, – проговорила Рита, отдышавшись, и принялась отряхивать его перепачканную одежду.

– Взаимно, – ответил Вышата, держась за ребро.

Увидев его страдания, Рита сразу сменила тон:

– Болит? Сильно?

– Так, слегка. Не зажило ещё. Мне и в игрушках на две недели запретили участвовать, а тут…

– Прости, – сказала она. – Это всё из-за меня.

– Необязательно, – он провёл рукой по её стриженым волосам, улыбнулся. – Мало ли тормознутных по Питеру шлындает…

– Думаешь, не они?

Рита поправила цепочку на груди, поудобнее устроила кулон в кокетливом вырезе блузки. Кажется, из битвы вышли без потерь.

– Слишком много приключений за последнее время. Так не бывает.

– Всякое бывает, – философски молвил Вышата.

Двинулись дальше к станции «Василеостровская». Рита хотела выйти из лабиринта безлюдных двориков обратно на проспект, но вспомнила поговорку: бомба дважды в одну воронку не падает. Небось обойдётся. Тут уже до метро рукой подать.

Она шла чуть впереди, Вышата – в арьергарде. Трофейный кастет был при нём и не замедлил бы раскроить чьё-нибудь темя.

Дворики словно нанизывались один на другой, возникало ощущение, что им не будет конца. Но Рита знала этот путь, топала не задумываясь. Ещё один каменный мешок, а за ним уже откроется пятачок перед «Василеостровской», вечно запруженный людьми.

Она миновала предпоследнюю арку и увидела перед собой бездонную пропасть. Да! Это было невообразимо, немыслимо, невероятно, но глаза не могли лгать: в центре пустынного дворика зиял громадный чёрный провал с обвалившимися стенками. И в этом провале – о ужас! – копошился клубок отвратительных гадюк, каждая из которых была размером с питона или анаконду. Они разевали пасти, высовывали жала, окрашенные в кумачовый цвет, и ненасытно тянули приплюснутые головы к краю ямы.

Миг – и всё это в подробностях, как оттиск с типографской матрицы, запечатлелось в Ритином сознании. Но она уже не в силах была остановить начатое движение и удержать равновесие: её ступня нависла над пропастью, над гадючьими головами. Рита качнулась вперёд, закричала и…

Рита сделала шаг и закрыла глаза, уже представляя, как летит в бездну, к гадюкам, которые только и ждут, чтобы впиться в неё ядовитыми зубами. Подошва обречённо опустилась, но не провалилась в пустоту, а упёрлась в земную твердь. Рита постояла, пробуя твердь на прочность, потом открыла глаза. Что за притча? Её нога попирала высунувшуюся из чёрной воронки гадюку, однако под каблуком не чувствовалось никакого шевеления. Да и стоять было удобно – как на обыкновенном асфальте.

Рита опасливо нагнулась и поразилась ещё больше. Под ней в самом деле был асфальт, без каких-либо аномалий. То, что она приняла за кишащую змеями пропасть, оказалось всего-навсего рисунком – превосходно выполненной сочными красками картиной. Всё ещё не веря глазам, Рита потрогала неподвижную гадюку (а ведь поклялась бы, что она шевелится!), провела рукой по нарисованной пропасти. Бесподобно!

– Не бойся, – сказал сзади Вышата. – Это такое новое увлечение. Как буккросс, как флэшмоб… Называется три-дэ.