Будет мыло — два кусочка!

Попросил Лариску я,

Чтобы через три часочка

Подменить пришла меня.

Встал я в очередь. Стою

И на очередь смотрю.

Все стоят в тупом бессильи

И товар, как чудо, ждут,

А товар не выносили.

Ох!.. Как будто бы несут!

Час прошел, другой идет —

Наша очередь растет.

Шум да гам: один нахал

Лезть без очереди стал,

Но за это в тот же час

Получил «фонарь» под глаз.

Ровно через три часа

Подошла моя краса.

Так и ахнула: «Мой бедный!

Ты стоишь, как призрак, бледный!

Ты домой иди, а я

Постою тут за тебя».

Я талоны отдал ей,

Ненагляднейшей моей,

Отдал их, пошел домой,

На часы гляжу — седьмой.

Эх, размяться рады ноги!

Шел я быстро по дороге,

Вижу — очередь опять:

Вы сумели бы не встать?

Там недолго я стоял -

Час всего — и водку взял!

А потом домой пришел,

Съел там все (все, что нашел),

Только хлеб и полсосиски

Я оставил для Лариски.

Посмотрел затем кино —

Вскоре сделалось темно.

Как же там моя Лариска?

Долго ль там еще иль близко?

Так ли, этак — я без слов

Подменить ее готов!

Прихожу. Народ уже

Получил, что по душе.

Кто-то в сетку мыло прячет,

А моя Лариска плачет.

— У тебя отняли мыло? —

Сразу понял: мыла нет,

И услышал я в ответ

Лишь два слова: «Не хватило!..»

А потом в слезах, со стоном

Тычет мне в лицо талоном:

«Хоть ты им, проклятым, мойся!»

Я сказал ей: «Успокойся.

Ты — герой и я — герой:

Лара, будь моей женой!..

Да. Без мыла мы остались,

Но с надеждой не расстались,

Что когда-нибудь найдет

Счастье русский наш народ.

Будем жить тогда, как люди,

Будет все, как у людей —

И в отечестве не будет

Лишь одних очередей!

Канут в омут все талоны —

Их не нужно будет нам:

Будем есть мы, как бароны,

Будем ездить по югам.

Попросил вчера я Лару

(Лара — будущая мать)

Сохранить талонов пару,

Чтобы детям показать.

Не поймут иначе дети,

Не поверят нам они,

Что бумажки были эти

Как валюта в наши дни.

Новый век не за горами,

Наш — в историю уйдет,

И над Родиной, над нами

 Солнце ясное взойдет.

А пока — пускай идет 91-й год.

2014

монолог дочери

Грохочет гром чужих побед.

Чужих — увы и ах.

Вчерашний мир сошел на нет

И обратился в прах.

Не нам теперь кричать «ура!»,

Не наш над нами флаг,

И кто героем был вчера,

Сегодня — злейший враг.

И если жив — его ведут

И в спину тыкают штыками,

А мертв — ответчиков найдут,

Уже нашли: я — перед вами.

Да, виновата я, не скрою,

Но только в том моя вина,

Что не от вашего «героя»,

А от «врага» я рождена.

И много нас таких, виновных,

Сидит по вашим лагерям.

Мы — негодяи поголовно,

И не видать прощенья нам.

Хоть предлагали откреститься

Мне от отца, клеймить его,

Твердить: он враг, злодей, убийца.

Но не добились ничего.

Пускай я воли не увижу

И даже пусть пойду в расход,

Я не из тех, кто ноги лижет

И не из тех, кто предает!

Но даже если отказаться,

Упасть вам в ноги и молить,

При всех назвать отца мерзавцем —

Что это может изменить?

Ведь все равно вы не простите:

Мое клеймо — страшней чумы,

Отродьем звать не прекратите —

Непримиримы вы и мы!

Врагами быть, детьми врагов —

Ну что ж, судьба такая наша.

Для вас мы — черти без рогов,

Но вы для нас — ничуть не краше.

Кто победил — того и чтят,

Кто проиграл — того и судят.

Так было сотни лет назад

И через сотни лет так будет.

Но я и другу, и врагу

До смерти повторять готова: