— Ты, по крайней мере, знаешь, что с этим делать. С мамиными вещами я даже не знаю, с чего начать...

— Она никогда не учила тебя заклинаниям?

— Нет. Она думала, что еще будет время... — Привычная волна печали захлестнула ее, как и каждый раз, когда она думала об Анне.

— Я не знаю, Сара. Она понимала, что ее жизнь в опасности. Она знала это на протяжении месяцев. О чем она думала, оставляя тебя такой... невооруженной? Джеймс тоже не учил тебя охотиться, тебе нужно было сделать все впервые в одиночестве, — его голос затих. Он видел, как ее глаза наполняются слезами.

— Прости, я не хотел тебя расстроить.

— Все нормально. Я знаю, что ты прав. Не знаю, почему они меня не учили. Никогда здесь не были, всегда такие занятые...

Слишком занятые, чтобы спасти своей дочери жизнь?

— Теперь, когда я об этом думаю, то вспоминаю, как мама однажды говорила об этом...

Стояла теплая, мягкая июльская ночь. Анна с Сарой были в саду, в небольшом уголке, где Анна выращивала целебные и магические травы.

— Для защиты и обеззараживания, — сказала Сара, прикасаясь к бутону розмарина.

— Отлично. Нужно еще столькому научиться... Когда ты меня научишь?

Анна отвернулась, собрав свои черные волосы в руку, когда она наклонилась, чтобы собрать немного тимьяна.

Я уже научила тебя некоторым заклинаниям.

— Детским заклинаниям! Не настоящим, не тем, что используются на охоте. Мне шестнадцать, мам, уже пора!

— Я знаю, дорогая, я знаю... Но эти заклинания не безвредны. Они могут быть очень опасны. Твоя бабушка разрешила меня выучить их только после женитьбы.

— Но я готова!

Анна посмотрела ей в глаза. « Мой замечательный ребенок », — подумала она... « Мой взрослый ребенок » .

— Я подумаю об этом.

Сара улыбнулась.

— Это значит «Да»?

— Это значит «Я подумаю об этом».

— Когда? Скоро?

— Скоро, — уступила Анна. — Если со мной что-то случится...

Улыбка Сары исчезла.

— Не говори так.

— Мы должны быть готовы. Если что-то со мной случится, ты должна знать, что я не оставила тебя неподготовленной. Если меня не будет здесь, чтобы научить тебя заклинаниям, ты должна знать, что я найду способ дать тебе знать о них.

Сара задрожала, несмотря на летнее тепло. Слова Анны звучали как предостережение.

— Она сказала, что найдет способ дать тебе знать о них?

Сара кивнула. Она не могла говорить. Не плачь, не плачь, не плачь.

— О, Сара. Не беспокойся. Мы узнаем, что она имела в виду. Слушай, день был долгим, не хочешь пойти отдохнуть?

— Ладно. Но сначала я позанимаюсь часик. Гарри...

— Да?

— Если придет сон...

— Я не буду спать.

— Спасибо, — они смотрели друг на друга, на мгновение связанные.

Сара достала свою виолончель и встала у окна.

Когда она играла, Сара чувствовала спокойствие, реальность словно замирала. Ее музыка отражала ее страстную натуру. Темные, яркие ноты виолончели пели о собственной печали, собственном одиночестве. Джеймс всегда говорил, что, в какой-то степени, она была виолончелью.

Она закрыла глаза и окунулась в музыку. Она знала свой отрывок для прослушивания наизусть, она репетировала его так долго, и играла его мастерски. Ее учитель музыки, Сандс, столько помогал. Он очень гордился этой целеустремленной, талантливой, увлеченной молодой девушкой.

— Чтобы стать великим музыкантом, ты должны быть погружена в музыку. Питайся ею, упивайся ею, дыши ею, — сказал ей однажды мистер Сандс. И она, определенно, следовала этому совету.

Мистер Сандс всегда смотрел на ее руки и задавался вопросом, почему они были такими сухими, красными и выглядели грубыми. Несколько раз она замечала, как он смотрит, и решила соврать еще кое в чем.

— У меня псориаз.

— О. Должно быть, играть для тебя настоящее мучение.

— Так и есть, — сказала она, не вдаваясь в детали. Боль отвлекает меня от того, что болит по-настоящему, — могла она сказать, но не сделала этого. Это его не касалось. Ему не следовало бы думать о том, что она делала своими руками. В ее руках была ее душа. В ее руках была ее сила. И все же, она уничтожала их, она заставляла их кровоточить.

Последние несколько нот повисли в воздухе. Сара убрала свою виолончель в пурпурный чехол и начала готовиться ко сну. Она переоделась в шорты и футболку, завернулась в белый шерстяной кардиган и села на подоконник. Она прислонилась к холодному стеклу. Она видела Тень на ее ночной охоте — черный безмолвный силуэт напротив белого гравия.

Сара наблюдала, как темнело небо, пурпурные тучи смыкались над болотами, словно заключая их в свой плен, и первые звезды зажигались на западе. Венера была сверкающе белой, словно одна из маминых жемчужин. Планета Сары, планета красоты и любви...