— Не засыпай. Останься со мной, — прошептала Элоди ему на ухо. Ее дыхание слабо пахло мороженым, которое они ели, гуляя в Гайд-парке пару часов назад. Фисташковое мороженое, ее любимое.

— Зачем терять время на сон? — она обвила его руками. Она хотела быть как можно ближе к нему. Быть одним целым, чтобы он никогда не смог ее оставить.

— Видишь ли, когда я счастлив, я сплю, — сказал он сонно.

Элоди засмеялась.

— А когда ты не счастлив, ты гиперактивен.

— Именно.

— Тогда спи, — она обнимала его, пока он засыпал, оберегая его. Она прижималась лицом к его спине, а ее руки лежали у него на груди.

— Если ты уйдешь, я пойду за тобой, — прошептала она.

Я знаю.

Это обещание.

Каждый день я надеюсь, что придет время его сдержать.

Прочно в крови,

Все узнавая –

Прошлое и будущее,

И то, что между ними .

— Курица с миндалем и изюмом... Старая Сара вернулась! — Брайони с одобрением смотрела на обед Сары. Они сидели в школьной столовой, за своим привычным столиком у окна. Холодный, серый свет просачивался сквозь него — день был пасмурный, и стекло было покрыто тысячами мелких капель.

Сара ничего не могла с собой поделать и улыбнулась. Ее жизнь была в полном хаосе, но Брайони все еще могла заставить ее улыбнуться. Что бы я без нее делала?

— Да, у меня вчера ушло немного времени на готовку.

— Что делала на выходных?

Что я делала на выходных? Хороший вопрос. Пошла искать ненормального, который входит в тайное сообщество отбросов общества. О, и демон почти убил моего кузена.

— На самом деле, ничего особенного. Смотрела телевизор, готовила, немного убралась, — она привыкла врать Брайони. Она этим годами занимается.

Брайони была ее лучшей подругой, но знала так мало о жизни Сары, — ее настоящей жизни, не той, которую она и ее родители показывают миру, как витрину универмага. Все совершенно идеально, но абсолютно нереально.

Джеймс Миднайт, врач общей практики. Анна Миднайт, учитель музыки. Единственная дочь, Сара Миднайт, очень хорошая девочка, хорошо учится в школе. Обычная семья.

До заката. Когда наступает тьма, все меняется.

— Я видела, что твой кузен подвез тебя утром, — сказала Брайони.

— Правда?

— Ты не говорила мне, что он так великолепен. Он похож на актера!

Сара смутилась и отвернулась.

— Я не заметила.

— Может, я приглашу его на кофе, что ты думаешь?

— Брайони! — только этого мне не хватало.

— Просто шучу! Не беспокойся. Как долго вы с ним не виделись?

— С тех пор, как я была совсем маленькой. Его отец и мой отец... — Сара почувствовала, что не может дышать, как и всякий раз, когда упоминала родителей. — Они потеряли связь много лет назад. Я не знаю почему. Мой дядя и его семья переехали в Новую Зеландию, и они больше никогда не виделись.

— Вот позор, — у Брайони была целая куча дядь, теть и кузенов, с которыми они были близки. Сара часто думала о том, какой была бы ее жизнь, если бы у нее были братья и сестры, большая семья. Она немного завидовала Брайони. Особенно сейчас, когда она чувствовала себя такой одинокой.

— Привет...

Высокий, долговязый парень возник около их стола. На нем была школьная форма — белая рубашка, не заправленная в брюки, черный кардиган и серый с синим галстук. Его прямые волосы спадали на шею, обрамляя открытое, дружелюбное лицо.

Джек Макаллистер. Милый, добрый мальчик, один из лучших и самых старых друзей Брайони. С пяти лет ему нравилась Сара. Брайони пыталась уговорить ее пойти с ним на свидание на протяжении уже нескольких лет. Это был ее любимый проект.

— Могу я присоединиться к вам?

— Конечно! — с улыбкой сказала Брайони и взглянула на Сару.

Сара притворилась, что не заметила.

— Я пойду, возьму Колы, — Брайони встала. Очень стратегично. Я отомщу тебе, Брайони.

— Сара... Я не видел тебя с тех пор, как... как... — он запнулся.

— Да. Ну... меня не было дома какое-то время.

— Я просто хотел сказать, что мне жаль. Мне очень жаль, Сара.

— Спасибо, — Джек был милым человеком и хорошим другом. Но это все.

Он сражался со своим галстуком. Его щеки были алыми.