Однажды, в одну из таких прогулок, мой отец внезапно остановился. Он обернулся и раскинул руки, не давая нам пройти дальше.

— Лучше пойти назад, Марселла, — сказал он и указал на что-то, лежащее на дороге. Мама быстро увела меня, и мы вместе попятились к дому, подальше от чего бы то ни было, остановившего моего отца.

Но было слишком поздно. Я уже увидела. Это был окровавленный лебедь, лежащий на гальке, его перья окрашены красным, головы вывернута под странным углом, грудь наполовину съедена.

Тогда я подумала, что это предзнаменование, что однажды это может случиться и со мной.

Оставить Гарри — вот что заставило меня почувствовать себя тем лебедем — мертвым, разорванным и лежащим на всеобщее обозрение. Мое сердце съедено кем-то с очень острыми зубами, кем-то сильным и безжалостным.

Я согласилась уйти, потому что это было моим долгом. Мы все должны сражаться, независимо от того, хотим мы жить дальше или нет.

И я не хотела. Потому что без Гарри для меня не было жизни.

Я делала все что могла, чтобы защитить Аико, последнюю наследницу во всей Японии, и, чтобы помочь нажим храбрым, самоотверженным Егерям — семье Фризон. Этот небольшой уголок Италии — единственное оставшееся безопасное убежище, насколько нам известно. В Сабха проникли враги, и доверять больше нельзя никому. Для нас загадка то, что происходит за пределами этой деревушки, за пределами Альп. С нами никто не связывается, потому что любой контакт может выдать нас.

Сейчас мы в безопасности. Пока они не найдут нас. Но, когда найдут, я буду здесь, чтобы защитить Аико любой ценой.

— Это не впервые, когда враг стучится в дверь, — сказал Леандро Фризон, вспоминая войну. — Я был мальчишкой, но мы все должны были сражаться. От этого не спрятаться, ты должен выбрать сторону. И именно это мы сейчас и делаем.

Я знаю, о чем Гарри попросил Шона. Он попросил его защитить свою кузину Сару Миднайт — последнюю наследницу уединенной, таинственной семьи Миднайтов. Единственной семьи в Европе, или единственной известной нам, которая отказалась быть частью Сабха и придерживаться его решений. Единственная семья — или клан, как они себя называют — оставшаяся загадкой даже для моего отца и самых великих Тайных Семей. Я только представить себе могу, какими драгоценными и великими должны быть их силы. Я знаю о них лишь немного того, что Гарри рассказал мне — о дяде, грозной бабушке Мораг Миднайт и особняке на шотландском островке. Он представляется мне где-то в дикой глуши, среди соляных скал, серых волн и криков чаек в небе.

Осталась лишь Сара. Хотела бы я отправиться защищать ее, но я больше не могу выбирать, что делать, не теперь, когда мир рушится. Мое место здесь, с Аико.

Кто все это делает? Кто создал Валайя и кто управляет ими? Никто не знает наверняка.

Но у Гарри были свои теории, и он оставил мне след. Не по своей воле, конечно. Он не хотел перекладывать этот груз на мои плечи. Мне пришлось действовать за его спиной, игнорируя его желание защитить меня, и узнала все, что у него было о предателях в Сабха и как они могли привести к нашему главному врагу, к тому, кто все это начал.

Я пытаюсь продолжать верить, что надежда еще есть, и что эта битва не разобщит Тайные Семьи. Я надеюсь, что мир по-прежнему будет защищен от всего, что выходит из лесов, земли и воды. Я молюсь, чтобы мы могли держать это в тайне, что единственные, кто заметит, будут парочкой энтузиастов, проверяющие свои теории в Интернете. Они спутают Демонов Времени с пришельцами или Лохнесским чудовищем, и никто так и не узнает правды.

Единственный способ — это защищать наследников по одному, уничтожить Валайя по одному, а потом мы сможем выбраться из своих убежищ и пойти по следу, который я украла из файлов Гарри. Найти корень всего этого зла и уничтожить раз и навсегда.

Два письма. И книга рассказов. Все, что у меня есть.

И мне придется это сделать.

У меня должны быть видения о будущем. Это моя самая сильная способность. Они приходят ко мне в отражении воды, зеркала, стекла, или как сны по ночам.

Но они больше не появляются.

Способность, которой я обладала с тринадцати лет, исчезла в день, когда я покинула Лондон. Фризоны сказали, что это из-за стресса, что они вернутся. Каждый день я ходила к ручейку у деревни. Его светло-серая вода, текущая прямо из ледников, была такой холодной, что я едва могла дотронуться до нее. Я наклонялась к ручью, и все, что видела, — это свое отражение: волосы, свисающие, словно ветви ивы, и пара грустных карих глаз. Эти глаза должны принадлежать кому-то другому — они слишком печальные, слишком старые, чтобы быть моими.

Мне всего двадцать, но я прожила жизнь. Я — двадцатилетняя вдова, тайная наследница без силы.

Если они придут, я буду сражаться голыми руками. В конце концов, когда я умру, то снова увижу Гарри. Я обещала ему.

— Я никогда тебя не оставлю, — рука Гарри пробежалась по плечу Элоди вниз к ладони и дальше к бедру. Она лениво лежала на их кровати.

— И я никогда не оставлю тебя.

Лондон был тихим, мирным, эта ночь была давным-давно, прежде чем все полетело к чертям. Они одни не спали ночью, они одни были живы во всем мире, во всей вселенной. Потеряны в любви.