– Я… Мне нужна твоя поддержка.

–Ты так и не бросил это дело?

– Нет, конечно, нет. Сегодня вечером мы получим первую партию оружия.

– А что дальше? Сколько вас? Где вы возьмете деньги?

– Нас больше, чем ты думаешь. И люди все прибывают. А деньги… Каждый делает все, что может, мы что-нибудь придумаем.

– Ох, Фабиан, я не хочу потерять тебя, – она судорожно сжимает мою руку своей сухой ладонью и вздыхает, – второй раз я этого не переживу.

– Но, мама, я делаю это для тебя, для нас. Я тебе обещаю, что ты умрешь свободным человеком.

– Я всегда знала, что ты очень смышленый мальчик, но пойми, ты слишком незначительный человек в этом городе.

– Мама, прошу тебя. Мы об этом уже говорили, – на меня нападает такая тоска, что мне хочется встать и уйти.

– Прости. Давай сменим тему. Как там твоя подруга? Новая не появилась?

Я невольно морщусь от этого вопроса:

– Нет, и не появится. Я люблю Бону.

– Тогда почему ты до сих пор не привел ее ко мне? Чего ты боишься? Ты не уверен в том, что я одобрю твой выбор?

– Дело не в этом… – я нервно покусываю губы, – она еще не готова.

– Не готова к чему? К тому, чтобы возглавить твою революцию? А ты уверен, что ей это по силам?

– Мама, ты совсем не знаешь Бону! В ней столько страсти! Нужно лишь суметь зажечь в ней этот огонь. Кроме того, в ней есть то, что мне недоступно.

– Вот как? И что же это?

– Я могу лишь заложить в рейбах какую-то идею, а она может гораздо больше. Она может вдохновлять и вселять надежду. Если бы ты хоть раз услышала ее, когда она говорит на нашей трибуне! В глазах этих безразличных людей появляется сочувствие. Они не только верят в необходимость перемен, они начинают верить и в то, что они в силах привнести эти перемены в нашу жизнь.

Мама молчит также как и я. Несмотря на это я чувствую, что она тоже верит во все это. Верит в то, что моя команда «Аврора» сможет хоть что-то изменить. Я знаю, что рано или поздно мы добьемся своего. Рейбы будут свободны.

Я останавливаю машину, но выходить мне совсем не хочется, так что я просто откидываюсь на спинку сидения и, заложив руки за голову, смотрю на небо через ветровое стекло.

Интересно, чем сейчас занимается моя гимнастка? Выходной, она наверняка где-то здесь в одном из домов. Совсем рядом со мной. Прошла неделя с тех пор, как я купил ложу. За все это время так и не удалось ей воспользоваться. Показательных выступлений еще не было, да и мне никак не удавалось вырваться из второго сектора, чтобы попасть к ней на тренировку.

На панели управления высвечивается предупреждение о том, что где-то рядом есть человек. Система распознавания быстро определяет, кто это. S73−13. Я вздрагиваю от неожиданности и напряженно всматриваюсь в кромку деревьев. Точно знаю, что она там. Точка на экране медленно, но верно приближается ко мне. Я не свожу глаз с деревьев, сейчас она должна появиться в их тени.

Несколько мгновений спустя ничего не происходит. Я не понимаю, в чем дело, и вновь перевожу взгляд на экран. Точка застыла. Она наблюдает за мной.

Меня это почему-то умиляет. Я улыбаюсь при мысли о том, что она пришла сюда, чтобы хоть краем глаза увидеть меня. Но почему же она не выходит из своего укрытия? Боится?

Мне приходится сделать над собой довольно большое усилие, чтобы не выйти из автолета и не пойти к ней. Не стоит пугать ее, пусть думает, что я ничего не знаю. Пришла один раз, придет и другой, нужно только не торопить события.

Хочется как-то развлечь ее, поэтому я завожу двигатель и катаюсь по полю еще минут десять. Судя по показанию приборов, она все еще здесь. Я понимаю, что сегодня выходить из своего укрытия она точно не собирается, поэтому перевожу машину в режим полета и взлетаю в сторону дома.

В машине играют ABBA. На их фоне раздается негромкое, но настойчивое пиликанье. Открываю глаза и обнаруживаю присутствие гимнастки в роще. Примерно там же, где и раньше. Эта ситуация повторяется уже третий раз, мне хочется что-то изменить в нашем ритуале, поэтому я глушу машину и выхожу наружу.

Погода то, что нужно. Теплый летний вечер, тишина которого лишь изредка нарушается шумом листвы. В лучах солнца все еще поблескивает пыль, поднятая в воздух колесами моего автолета. Я облокачиваюсь о его крышу и нарочито смотрю в противоположную от укрытия гимнастки сторону. Проходит несколько минут, прежде чем мое боковое зрение улавливает какое-то движение. Медленно, но верно из-за деревьев появляется рейб. Она напоминает мне какого-то пугливого лесного зверька. Сегодня на ней какая-то старая потрепанная одежда – растянутая майка, едва прикрывающая живот, короткие шорты с обтрепанными отворотами и высокие разбитые сапоги, заканчивающиеся под коленями.

Заметив мой взгляд, она старается придать как можно больше непринужденности своей походке, но я все равно вижу, как ее чуть потряхивает от страха.

– Привет, – я здороваюсь первым, чтобы ей было проще заговорить со мной.

– Привет, – надо отдать ей должное, голос у нее совсем не дрожит, – а что ты здесь делаешь?

– Отдыхаю.

– Отдыхаешь? – на ее лице появляется смесь удивления и недоверия, – понятно…

– А ты? – мне едва удается сдержать улыбку, при мысли о том, что сейчас ей придется придумывать всевозможные отговорки.