– Но я бы хотел видеть ее как можно чаще.

– Думаете, вам будет о чем поговорить? У этих девчонок совсем узкий кругозор, они не обучаются ничему, что помогло бы им поддержать беседу с таким человеком как вы.

– Я просто хочу смотреть на нее.

– И это все, что вам нужно? – ее голос стал заметно теплее, – Мальчик мой, в таком случае, я знаю, как вам следует поступить! Вы выкупите ложу на особом условии – безграничное пользование. То есть вы приезжаете, когда вам будет угодно и наблюдаете свою любимицу во время тренировок, а не только на самих выступлениях!

– А она будет видеть меня?

– Это на ваше усмотрение. Ложа может быть скрыта от глаз спортсменов, если вы этого захотите.

– Я не хочу, чтобы она меня видела и вообще знала о моем существовании.

– Поверьте мне, она ничего не узнает. Точнее, она будет знать только то, что мы с вами позволим ей узнать.

– Тогда… Я, наверное, согласен на ложу.

– Вот и прекрасно, – она делает несколько движений рукой на столе и передо мной загорается документ.

Я расписываюсь на крышке стола, и договор исчезает.

– Деньги можете перечислить в течение недели.

– Скажите вас счет. Я перечислю сейчас.

Она называет свой номер, и я отправляю ей деньги с помощью пусковика.

– С вами очень приятно иметь дело, господин Громбольдт.

Жаль, что приходится оставлять мою девочку одну, но ничего не поделаешь. В другие дни у меня просто нет времени на эти поездки. Я закрываю ее дома и выхожу на улицу.

Здесь еще никого нет. Все хотят поспать подольше после трудной недели.

Я иду на станцию и сажусь в Гигаполивский Экспресс. Экспресс ходит каждые 20 минут. Он пересекает все округа города. Это самый быстрый способ добраться до любого округа. Поезд проходит под землей, так что ему не нужно объезжать какие бы то ни было препятствия.

Через 30 минут я оказываюсь в седьмом округе. Здесь занимаются первичной обработкой полезных ископаемых. В основном это нефть, уголь, древесина. А еще здесь располагается несколько домов престарелых для рейбов.

Станция находится в небольшом селении. Я быстро выхожу за его пределы и иду по пыльной дороге. На небе ярко светит солнце, ослепляя меня. Мои тяжелые сапоги поднимают пыль с дороги, а по спине градом бежит пот, но я продолжаю идти.

Когда-то давно я ходил по этой дороге каждый день. Тогда я был еще свободен.

Моя мать работала здесь в седьмом округе. Она занималась шитьем на одной из фабрик. Они жили в совсем крошечном секторе, в который редко наведывались проверяющие из свободных. Главное, чтобы все на работу выходили, а остальное их не особо интересовало.

Маме удалось укрыть меня от глаз надзирателей. Все шло здорово, пока мне не исполнилось восемь лет. Тогда мне уже пора было начать получать хоть какое-то образование. Мама хотела, чтобы мы сбежали из Гигаполиса куда-нибудь на север или еще дальше. Там мы могли бы найти других беглых рейбов и жить с ними. Мы уже почти все подготовили для побега, но мама неожиданно заболела. Из-за болезни она даже не смогла ходить на работу, так что к нам вскоре пришли свободные. Они не могли не заметить моего существования, хотя я и попытался спрятать все, что могло выдать нас.

В тот день я бежал по этой самой дороге. И точно также пекло солнце, и пыль поднималось с дороги. Только вот далеко убежать я так и не смог. Меня поймали и зарегистрировали. Нацепили браслет, сделали несколько наколок, занесли в реестр, провели диагностику и направили обучаться инженерному делу. К серьезным проектам меня конечно никогда не подпустят, но кое-какую работу нашли.

Матери сильно досталось из-за меня. Да и не только ей. Соседкам тоже пришлось не сладко, они ведь знали, что я здесь живу, но никто из них не донес на нас. В таких маленьких жилых секторах люди стараются помочь друг другу. Мы все как одна семья.

После того, как меня забрали на обучение, я не видел эти места двенадцать лет. Лишь когда мне исполнилось двадцать, мне дали разрешение на свободное передвижение в пределах города в нерабочее время.

Последние два года я стараюсь как можно чаще приезжать сюда. Воспоминания вдохновляют меня на то, чтобы продолжать борьбу. Когда я вижу свою мать, я понимаю, что все, что я делаю действительно нужно. Нужно ей и другим людям, другим рейбом. В конце концов, кто еще сможет это сделать?

Я наконец-то достигаю цели своего путешествия. Дом престарелых для государственных рейбов номер три. В здание я не захожу, погода хорошая, значит мама должна быть где-то на улице.

Так и есть. Она сидит на лавочке в тени одного из деревьев. Я подхожу к ней и заговариваю первым.

– Привет, как твое здоровье?

– Здравствуй, Фабиан, – она улыбается мне своими подслеповатыми глазами, – ничего, не жалуюсь. Присаживайся.

Я устраиваюсь на скамье рядом с ней и молчу. Слишком много мыслей мечется в моей голове, так что я не знаю с чего начать.

– Что-то ты стал слишком часто навещать меня в последние дни.

– У меня появилось больше времени.

– Не обманывай меня. Это невозможно.