минуту назад. Он прошел по серии коридоров, которые были ему привычны и знакомы, и

вышел на площадку, где располагалась лестница в низ. На площадке около лестницы как

обычно стояла небольшая старая бочка, которая была черная от гари, в которой тлели угли, распространяя лучики тепла на несколько метров. Даня на секунду остановился возле нее, не

ради какой-то цели, он остановился и прислушался. Как он и ожидал, он не услышал никаких

звуков, кроме завывания пронзительного ветра и потрескивание угольков. В такую рань в его

корпусе никого не было, ведь он был жилой, хоть и располагался ближе всех к границе

Коломны. Даня спустился по лестнице, замотал шарф, застегнул куртку и вышел на улицу.

На улице он не встретил ни одного человека, как и за все-то время, что был в здании.

– Да и не удивительно, в такую рань только военные не спят, да и то те кто на посту, -

подумал Даня и направился, вверх по узким улочкам, которые еще день назад были охвачены

пламенем и были заполнены паникующими, кричащими людьми.

Он шел по улочкам не спеша, разглядывая последствия нападения на Коломну и пожара.

Даня понимал, что он встал рано. Но искатель не сказал точного времени, поэтому Даня

решил прогуляться и немного развеяться. Он шел и смотрел на полуразрушенные дома, которые были наставлены друг на друга и стиснутые в плотную. Это не было последствием

разрушения, просто, таким образом, вмещалось куда больше помещений и благодаря этому

все дома напоминали мазайку. Надо только было разрушить первый ряд домов, а остальные

сами собой будут падать следом. Но на самом деле это были очень крепкие конструкции, которые очень сложно было разрушить и пожар, доказал это. Даня повернул за угл, где

100

должна была быть улочка, по которой он прямиком бы вышел ко вторым воротам военного

сектора, но к своему удивлению встретил преграду на своем пути. Прямо за поворотом в

узком проходе там где должна была быть улочка валялись обломки нескольких зданий. Было

понятно, что здания были разрушены не взрывом, так как обломки были слишком крупные, да и несколько железных прутьев, которые представляли из себя, часть гигантского

громоотвода давали четко осознать этот факт. Даня остановился и смотря на угнетающую

картину, на секунду погрузился в раздумья.

– Что вы уставились, нечем заняться в такую рань, - голос был груб и явно не доволен

присутствием Дани, - лучше бы занялись, чем нибудь полезным, а то шляетесь без дела.

Даня стоял и молча, смотрел на человека, который непонятно за что, начал ему хамить. Не

считая грубияна, около громоотвода находилось еще несколько человек, двое из которых, относились к инженерам, человека три к тому же сословию что и грубиян, к военным и еще

человек пять, которые разгребали завалы, скорей всего были из учебного центра, так как

выглядели очень молодо и не имели нашивок на плече.

– Ну и чего вы молчите, - не смотря на очевидное хамство, грубиян сохранял небольшие

рамки, не переходя на личности, - небось, во время того как мы спасали Коломну и тушили

пожар, вы так же прятались где-то и бездействовали, пока наш родной дом был охвачен

пламенем вражды.

Грубиян начал подходить к Дане все ближе и в своей речи применял все больше слов, которые указывали на то, что Даня является каким-то изгоем, который бездействовал, в тот

момент, когда другие спасали жизни. Данила, несмотря на явную грубость, попытался

успокоить военного, к которому подошел еще один товарищ.

– Я просто шел по делу, а проход оказался завален, - Даня старался подбирать слова, чтобы

ни коем образом не подстегнуть военных, которые непонятно почему обозлились на него, к

каким-нибудь действиям, - я не буду отвлекать вас от того. Чем вы занимаетесь? А, от

разбирания завала.

– То есть, ты считаешь, что мы, военные. Мы, люди, которые спасли Коломну, будем

разбирать завалы.

Голос военного был не громкий, но в нем хорошо прорисовывалось недовольство.

Грубиян уже не скрывал того, что Даня ему не нравиться и все рамки касающиеся уважения и

правил, стерлись за пару секунд. Пока Данила пытался решить конфликтную ситуацию, успокаивая одного из военных, второй, как заядлый хищник, обошел его с другой стороны, отрезая путь к отступлению.

– Значит ты на столько не уважаешь военных и соответственно, меня и моих товарищей, что в открытую заявляешь об этом, - голос хоть и был груб, был не очень громок.