Прихожанка. И чаго холодно?! Ты к Господу нашему в гости пришел. Ты что, когда в гости ходишь, так и сидишь на диване околпаченный?

Алексей. Не хожу я в гости.

Прихожанка. А ты откуда взялся-то? Ты не наш, я всех наших знаю.

Алексей. Да я из города. К матери в гости еду.

Прихожанка. А мать как звать?

Алексей (раздельно). Анна Брониславовна.

Прихожанка. Повидать, значит… Она ведь у тебя совсем старуха поди.

Алексей (раздраженно). Да.

Прихожанка. И часто вы видитесь?

Алексей (раздраженно). Да.

Прихожанка. Это молодец. А моих вот не дождешься. (С гордостью.) Они за границей ведь у меня живут, в Европе. А сюда ты чего пришел?

Алексей. Меня крестили здесь. Я уже взрослый был. Лет двадцать назад. Не знаете, здесь еще отец был с такой рыжей бородой…

Продавщица. Михаил? Отец Михаил? Краснощекий такой?

Алексей. Да! Да! Он здесь?

Продавщица. Да ты чего! Он уж лет пять как в тюрьме.

Алексей. Как? Ему разве можно?

Продавщица (хохочет). В тюрьму-то? В тюрьму-то можно. Туда всем можно. А вот людей убивать нельзя.

Алексей. Он убил кого-то?

Прихожанка. Да сожительницу свою. Бедная женщина.

Алексей. Так у него еще и сожительница?

Прихожанка. Да. Он не со зла. Она просто крикливая и злобливая, прости Господи, была… Нельзя про покойников… А он видно выпимши…

Алексей. Что?

Прихожанка. Да нет! Ты не думай! Он не злоупотреблял. Тут, видать, случай какой был, праздник…

Продавщица. Да день рождения у него был!

Прихожанка. Тем более, грех не выпить. А так он был добрый и скромный. Щеки-то у него от этой самой скромности и краснелись. А тебе он куда?

Алексей. Он крестил меня. И с Соней нас, с женой, венчал.

Прихожанка. Ты затем поди и покрестился, чтоб повенчаться?

Алексей. Да.

Прихожанка. Ну, это не грех. Так все и делают. А жена где?

Алексей. Развелись.

Прихожанка. А это грех страшный. Развелись венчанные…

Алексей. Ну, я ж не убил ее.

Прихожанка. Тьфу-тьфу-тьфу… Плюй, плюй, окаянный. Да не дай…

Алексей. Бог?

Прихожанка. Ну.

Алексей. А кто теперь тут главный?

Продавщица. Отец Федор.

Прихожанка. Ой и славный какой. Он прогрессивный у нас, молодой. Тебе благословление на дальнюю дорогу к матери?

Алексей (ухмыляется). Можно и так сказать. Куда не иду, а всё к матери.

Прихожанка. Красиво как сказал!

Двери распахиваются. Поспешно входит юный и подвижный отец Федор. Близоруко щурится, зажимает под мышкой небольшой кожаный портфель, чтобы освободить руки, на ходу протирает краем рясы очки.

Продавщица. Батюшка, тут на благословление на дальнюю дорогу к матери.

Отец Федор (бодрым, чистым голосом). Да, пройдемте поскорее.

Алексей (в ужасе). Нет, не надо мне на дорогу к матери! Мне на исповедь или на прича… щение… Или что там у вас еще в ассортименте?

Отец Федор (удивленно останавливается). Что с вами?

Алексей. Ну… я не знаю.

Продавщица (подсказывает). Груз с души.

Алексей (заводится). Да, мне груз с души нужно снять! Облегчиться мне нужно… Не то говорю?? Надо слова какие-то специальные?! И лет мне много уже, но слов я до сих пор не знаю. И мне стыдно сейчас должно быть, но мне не стыдно! Вы же по этим делам специалист, я – по другим. Мне не должно быть стыдно. Кто по шлакоблокам, кто по душам. Чего вы тогда на меня так уставились? Мне не стыдно!