И тут из обрубка кабины маршрутки показалось тело молодого мужчины, он нёс на руках девочку. По тому, как неестественно были вывернуты суставы и кисти рук, было видно, что обе конечности его, как минимум, вывихнуты в нескольких местах. Лицо мужчины узнать было очень трудно, да тогда это и не требовалось. Несколько мужчин посмелее бросились принимать его груз. Избавившись от него, он опять нырнул в чрево раздавленного маршрутного средства, залитого бензином. Так продолжалось много раз, пока уста мужчины не сказали:

– Там больше никого нет, ни живых, ни мёртвых…

Хотя, нет, ещё одно тело было зажато между рулём и сидением, это был водитель. Михаил, а это был именно он, начал с силой отгибать зажимающие труп детали. Ему орали: «Беги, идиот, он всё равно уже мёртв!», но наш Ублюдок уже отломал руль и извлёк водителя, когда произошёл взрыв.

Его провожали в последний путь всем городком и похоронили в самом центре кладбища. В момент похорон прозвучал салют в честь героя. Памятник тоже ставили всем миром, и на нём было всего три слова: «СПАСИБО. ПРОСТИ. ПРОЩАЙ».

– Какая же ты красивая и статная, – со вздохом произнёс я. – Как прекрасны твои формы. Как ты степенна и величава, но как бывает крут твой нрав, когда юго-западный брат преграждает дорогу. У тебя есть место рождения, но нет ручейка-пуповинки. Ты рождаешься сразу взрослой и сильной, и несёшь жизнь. Конечно, с рождения ты бойкая и весёлая, потом набираешь стати и спокойствия, но детской игривости нет и в помине. НЕВА. Как же я тебя обожаю.

Мои мысли всегда слетают на лирический лад, когда я в этот день выхожу на гранитную набережную и вспоминаю свой поединок с этой сильной, спокойной, но очень своенравной девой. Да, да, не смейтесь. У меня хватило глупости и наглости один раз вступить в единоборство не с кем-нибудь, а с самой хранительницей славного города, тогда ещё Ленинграда. Ну и придурок же я тогда был.

– Ну что, мы сегодня пойдём купаться или нет?

Этот вопрос задал один из заводил нашей компании, Стас. А надо сказать, что погода была обычная, питерская. Моросил мелкий дождик, и было вполне тепло для конца октября, аж целых плюс пять градусов. Вы уже подумали, что это диалог в дурдоме? Не всё так скверно. Просто восемь молодых ребят ещё год назад решили заниматься моржеванием и почти ежедневно, и зимой и летом, невзирая на погоду, купалась у Петропавловки. Обычно заплывы длились недолго, окунание, пара минут в ледяной воде, и шумная компания выскакивала на берег обтираться и одеваться.

Сегодня у всех настроение приподнятое, а виной всему я. Двадцать третьего октября, с утра пораньше, мне стукнуло ровно двадцать, и мы решили отметить это после очередного купания.

– Ух и поплаваю я сегодня! Такое настроение, что могу переплыть Неву.

Как же опрометчиво вылетели у меня эти слова. Дури-то в голове много, а ума, пока… кот наплакал. Да и у друзей не больше. С этого всё и началось.

– А чего тут переплывать? – засмеялся Стас. – Всего-то пятьсот метров. Летом можно с завязанными руками к Зимнему сплавать. Главное, течение учитывать, иначе у Петра на берег вылезешь.

Летом мы действительно соревновались, кто сможет пересечь Неву и выйти на набережную у спуска, напротив Зимнего дворца. Проделать это было очень сложно. Течение весьма сильное, и пловца сносило к дворцовому мосту, а некоторые не успевали, и им приходилось догребать до выхода напротив памятника Петру Первому. А это уже полтора километра. Но летом-то это в удовольствие, а сейчас…

Даже погода попыталась избавить нас от этой мысли: тяжёлые тучи ещё больше налились свинцом и опустились ниже, усиливая привычную морось до среднего дождика. Но две тупые головы не вняли предупреждению природы.

– А поплыли вместе, – засмеялся я. – Чего, СЛАБО?

Это было уже почти оскорбление, и Стас отказаться не смог.

– А давай на скорость и точность, – распалился он, – я тебе, как имениннику, могу даже форы дать.

– Нужна мне твоя фора, я тебя и так сделаю.

Решение принято, и два дурака разделись и подошли к воде.

– Славка, ты самый сильный, но возьми ещё Олега и идите на выход к Дворцовому, ждите нас там, – начал давать указания друзьям, остающимся на берегу, Стас. – Жека, ты иди к Петру и возьми Сашку и Димку. Будете страховать нас там. К Зимнему идти нет смысла, сейчас точно туда не доплыть. Ты, Серый, стой на набережной и следи за нами. Когда увидишь, куда нас сносит, туда и подходи. Всё, поплыли.

Мы нырнули одновременно. Нева приняла нас почти ласково. Тело, привыкшее к водным процедурам, ответило радостной бодростью, и руки сами по себе начали грести. Стас вырвался вперёд, используя кроль, но уже через полминуты понял, что так ему не хватит сил, и перешёл на брас. Я отстал на десяток метров и плыл уверенно и спокойно. Голова друга иногда появлялась в поле зрения, и было видно, что расстояние между нами сокращается. Течение чувствовалось всё сильнее и сильнее, и взгляд вперёд принёс разочарование. Какой там Зимний, к Дворцовому бы выгрести.