Шрифт:
И дервиш, сказав это, пошел прочь, и его белые одежды еще долго мерцали в темноте, удаляясь. Фаттах оцепенел: «За этой стенкой… Несчастный здоровенький рабочий попал бы в зубы маленького зверя. Иди и спроси у него самого…» Он спросил у Искандера:
– Несчастный здоровенький рабочий – это кто? Скажи-ка мне, сегодня тут был Немат – наездник быков?
– Да, хозяин! Он с заднего двора подавал еду на крышу. Он высокий, потому его и поставили туда…
«За этой стенкой… Несчастный здоровенький рабочий попал бы в зубы маленького зверя. Иди и спроси его самого…» И опять Фаттах спросил у Искандера:
– А сейчас он там же?
– Да, хозяин! Наверняка там же…
Фаттах освободился от поддерживавших его рук Искандера и Мирзы и быстрым шагом пошел к дому. Из крытого коридора он свернул в задний двор. Там стояли Карим и Али. Карим спрашивал у Немата – наездника быков:
– Наездник! А можешь котел в десять манов [63] одной рукой поднять?
Немат почесывал у себя в затылке и переминался так смущенно, как четырнадцатилетняя девочка, к которой пришли свататься.
63
Ман – мера веса, разная в различных районах Ирана: табризский ман – около 3 кг, шахский ман – около 6 кг, рейский ман – около 12 кг.
– Что тебе сказать? Аллах свидетель, не знаю… Может, смогу…
Фаттах подошел к нему, и все замолчали. Немат растерянно моргал, а Карим отошел в сторону. От неожиданности он поздоровался с дедом, но тот ничего ему не ответил, а только спросил у Немата:
– Немат! Ты не видел тут сегодня вечером каких-нибудь животных?
– Да нет вроде, хозяин… Я прямо с раннего вечера здесь был. – Он указал рукой на ступеньки лестницы. – Вот с этой лестницы подавал еду наверх, на крышу…
Все посмотрели на лестницу и увидели рядом с ней черную змею с мелкими белесыми чешуйками, свернувшуюся кольцом возле лестничных опор. Карим, с любопытством вглядываясь в нее, подошел ближе, змея зашипела, начала извиваться и подняла голову. Фаттах крикнул:
– А ну отойди, мальчишка! Укусит так, что не откачаем…
Карим отпрянул. Искандер, Мирза и рабочие стояли в испуге, не зная, что делать. Искандер сказал:
– Прав был дервиш! Эта змея здесь весь вечер была, хозяин! Аллах свидетель, укусить могла любого!
Фаттах негромко возблагодарил Бога, добавив:
– О, Али-заступник!
Сделал шаг вперед, но Мирза остановил его:
– Нет, хозяин! Почему вы? Лучше другой кто-нибудь. Немат, прикончи-ка ее!
Немат оглянулся на рабочих:
– Лопату мне дайте! Одним ударом голову ей отшибу…
Подняв лопату, он шагнул вперед, но и змея зашевелилась. Подняла голову и, шипя, поползла к ногам Немата. Тот отступил на шаг – испугался. Тогда змея успокоилась. Искандер воскликнул:
– Нет! Подожди, Немат!.. Хозяин! А вдруг у нее пара есть?
– Подумаешь, а нам-то что? – спросил Немат.
– Коли есть пара, – объяснил Искандер, – то, когда одну убьешь, вторая начинает жалить всех, кто ни попадет. А здесь ведь дом, не фабрика. Здесь женщины, дети…
Фаттах поддержал Искандера:
– Ты правильно говоришь…
Один из рабочих, курд, заметил негромко:
– Она добрая! Если бы хотела ужалить, давно бы ужалила…
И опять Фаттах согласился. Возвел глаза к небу в раздумье, а потом сказал Искандеру:
– Принеси-ка мне хлеба и горсть соли.
Взяв хлеб и соль у Искандера, он пошел к змее. Все стояли в безмолвии. Слышалось напряженное дыхание людей. Али захотел было остановить медленно подходившего к змее деда, но Искандер не пустил его. И Фаттах подошел к змее и сел перед ней на корточки. Змея подняла голову и подползла к нему. Фаттах не шелохнулся. Змея, двигаясь так, что у всех от ужаса сердце заледенело, сделала круг возле Фаттаха. Потом, изогнув свое тело, подняла голову, так что оказалась почти вровень с лицом Фаттаха. Это была большая змея. Она приблизила голову к лицу Фаттаха, зашипела и высунула свой раздвоенный язык. Глядела прямо в глаза Фаттаху, но тот не шелохнулся. Так продолжалось несколько минут. Наконец змея успокоенно опустила голову и свернулась в кольцо. Все молчали, и змея словно заснула. Только чуть шевелила кольцами. Фаттах протянул руку к ее голове, и она не двинулась. Он коснулся куском хлеба ее рта. Змея раскрыла пасть – размером с человеческую ладонь. Стали видны челюсти и зубы. Фаттах насыпал соли на хлеб и положил кусок хлеба на землю, затем негромко сказал:
– Эй, змея! Во имя этого хлеба с солью, не трогай никого…
Змея зашевелилась, зашипела и, быстро извиваясь, уползла в ночную тьму… Рабочие, Мирза, Искандер, Карим и Али – все громко вознесли молитву.
5. Она
…Мне кажется, Искандер во время этого случая со змеей отсутствовал… Но, если вы так написали, тогда все меняется… Действительно, а я и не подумал… Рассказчик должен быть аккуратнее… В любом случае сама суть происшествия со змеей, хлебом и солью – Аллах свидетель – изложена верно, просто я не помню, был Искандер при этом или не был. Сам он потом говорил, что отсутствовал… Во лжи его не замечали. Может, в этот раз он солгал во благо? Ну вот, вы, в сущности, уже это написали – что Искандер присутствовал. Значит, так тому и быть, присутствовал…
…Все десять дней поминок дед по-прежнему стоял в дверях мечети, приветствуя соболезнующих. То туда, то сюда отходил, чтобы проверить, все ли в порядке. Поминки, в общем, прошли как полагается, в точном соответствии с традициями. Они были пышными и запоминающимися, ведь это был траур не только нашей семьи, но и траур по Хусейну. И таких многолюдных поминок, как по моему отцу, в этой мечети больше и не припоминают, разве что поминки по господину Тахти (чемпион мира по борьбе), но это было много лет спустя. Итак, первый день вы описали. Второй день был еще более многолюдным, потому что некоторые узнали о смерти не сразу. Более того, весь большой тегеранский базар был на второй день закрыт в связи с трауром. А некоторые кирпичники и гончары целую неделю не открывали лавки и только по настоянию деда вернулись к обычной торговле. Кроме лавки Дарьяни и пекарни Али-Мохаммада, все магазины в торговых рядах Хани-абада были закрыты три дня… Как, я уже писал об этом? (Смотри главу «4. Она».)