– Все мироздание проникнуто Единым дыханием Жизни. Все мы - частички Единого целого. И в этом мире, и в другом, - добавил он, проникновенно глядя на меня. И я поняла. Осознала, что он сказал это именно для меня и обо мне. А еще заметила, что Лив определенно ничего не понял. Он даже не взглянул на меня. А ведь Старейший говорил о нас! О противоположных во всем началах. И это было столько же очевидно мне, сколько ускользало от него. Он думал чересчур глобально и слишком абстрактно, я же просто слушала то, что говорили мне.

Наставник выглядел отстраненным и потерянным. Наверное, он ожидал услышать что-то более конкретное, а теперь просто не знал, что ему делать.

– Мы собирались к океану, - сказала я, чтобы что-то сказать и как-то помочь Ливу. Возможно, у эвинов другие планы на его дальнейшие перемещения?

– Да, я вижу, твой дар зовет тебя, - улыбнулся Аманга.
– Подойди.

Я, несколько робея, послушно подошла ближе. Старейший сложенными особым образом пальцами дотронулся до середины моего лба и произнес:

– Благословляю тебя, Тания, на путь и радуюсь, созвучно Мирозданию, его воли на принятие тобой дара водной стихии. Зайди, Лаир, - сказал он, лишь слегка повернув голову к двери.
– Это платье - тебе. Развернешь его и наденешь на инициацию. Ливолис объяснит тебе, что делать. А сейчас нам пора.

– Спасибо, - еле слышно проблеяла я, несколько потрясенно.

– Береги себя и свою ати, Ливолис, - поклонился Старейший Ливу, а Лив поклонился ему.
– Мы еще увидимся, Тания, - сказал он мне и ушел.

Я рассеяно попрощалась с двумя другими мужчинами, так и не сказавшими нам ни слова, и с принесшей платье девушкой.

– Теперь мы должны уйти?

– Нет, думаю, нам позволят остаться еще на ночь, если мы захотим. Нам сообщит наша проводница.

– О чем они говорили, Лив? Что началось не сейчас? Тот твой сон...

– Да. Имеет отношение. Угроза открытия подобного прохода существовала уже тогда. Пространство истончилось до предела, портал был почти открыт. И если сейчас это и вышло случайно, то тогда являлось самоцелью. Но они не успели. Портал был запечатан.

– Это сделала она? Та девушка из сна, она закрыла портал?

– Да. Арлаина была моей невестой и она запечатала портал ценой своей жизни.

Я опустила голову.

– Лив...

– Я надеялся, хотел верить, что та история закончилась. Что она отдала свою жизнь не зря.

Я желала, но решительно не представляла, как могу утешить его. Мне хотелось бы подойти и обнять его, но я точно знала, что от этого будет только хуже.

– Почему это не могут сделать маги из Совета? Почему нельзя объединиться всем?

– Сотворчество - очень сложная вещь. Для него необходимо полное слияние. Это невозможно без родства душ, без...
– Лив неожиданно осел на колени и закрыл лицо руками. Он думал о ней. Он любил ее. Он мог бы творить с ней.

"Он никогда не примет меня", - в тот миг эта мысль впервые столь отчетливо прозвучала у меня в голове.

– Разве ты не говорил мне, что на Эльдорисе не верят в смерть?
– спросила я, и он поднял на меня свои глаза, наполненные безысходным отчаянием.
– Кто я такая, чтобы говорить это тебе, магу-наставнику из пронизанного мудростью и волшебством мира? Но я скажу. Даже я, успевшая столкнуться лишь со смертью любимой бабушки, твердо верю: ей не будет легче от того, что ты страдаешь. Отпусти, - тихо добавила я и вышла, решив, что ему лучше побыть одному.

И даже если теперь я потеряю его, если он не захочет больше смотреть в мою сторону, я должна была сделать это. Хотя бы для нее. Потому что я действительно верю в то, что сказала.

Небо затянули серые плотные облака, скрывшие солнце. А я только сейчас начала понимать, как сильно скучаю по Эданору, а еще по Джетте и всем обитателям закулисья дворца, с которыми успела подружиться. Они дарили мне ту теплоту простого общения, благодаря которой я чувствовала себя не такой одинокой и не такой чуждой всему вокруг. "А потом я с такой же тоской буду вспоминать Лива? Нет, не хочу об этом думать".

Мы решили остаться еще на ночь и отправиться утром. Необходимости в этом никакой не было, мы могли бы уйти и сейчас, но каждый по своему чувствовал себя разбитым, и моральных сил продолжать путь просто не было. После обеда, любезно принесенного нам все той же девушкой, Лив пошел в душ. Когда он вернулся, волосы его уже были сухи, но все еще распущенны.

– Можно я заплету тебе косу?
– поддавшись порыву, спросила я, и мои руки осторожно дотронулись до его золотистых волос.

– Нет, Тания, - сказал он резко и встал.