Я же осталась ждать подходящих, чтобы велеть Эду тащить Наставника в его покои и не заплутать самой в коридорах дворца, в который с этой стороны я заходила нечасто.

– Ложись, - велела я Ливу, когда мы наконец добрались до его комнаты. Лив вскинул бровь, по всей видимости, пытаясь выражать протест.
– Давай-давай. И не спорь.

В дверь постучались, и я отвлеклась, открывая Жану, который самолично доставил нам горячий кофе и несколько вазочек с булочками, печеньем и еще какими-то лакомствами на огромном подносе. В заботливости Жана я даже не сомневалась.

– Отлично! Спасибо, Жан!
– лучезарно улыбнулась я, когда он водрузил поднос прямо на какую-то тумбу недалеко от двери. Да уж, одного мимолетного взгляда на заваленный бумагами и всевозможным барахлом стол Наставника было достаточно, чтобы принять подобное единственно верное решение. Другие подходящие поверхности в его комнате попросту отсутствовали.

– Эданор, - обратилась я к Эду, решив не пугать Жана своей чрезмерной фамильярностью в отношении принца.
– Ты уже ужинал?

– Я? Что? Нет, не ужинал, я же...

Но я не дала ему закончить его излияния, перебив многозначительным взглядом, и сказала Жану:

– Мы тебе будем очень благодарны, если немного позже ты организуешь нам ужин.

– Конечно, - сказал Повар и, поклонившись, вышел.

Лив все-таки почти лег, во всяком случае забрался на кровать с ногами и сел, облокотившись на поставленную вертикально подушку.

– Я "это" не пью, - сказал он, покосившись на поднос.

– Не "не пью", а раньше не пил, - безапелляционно заявила я.
– А теперь надо.

Я положила ему в чашку три белых шарика эльдорийского аналога сахарного песка, моментально растворившихся в горячем кофе, и протянула ему.

Эда уговаривать не пришлось. Если раньше он и не жаловал этот напиток по причине его горечи, то увидев однажды и решив попробовать мой вариант его употребления (с большим количеством сахара и сливок - на злобу рьяным кофеманам), частенько теперь им баловался.

– Не хмурься, как маленький, поверь, сейчас это то, что нужно, - сказала я Ливу.
– Сам же мне, помнится, после Совета велел...

"Брр... И зачем я это вспомнила? Воспоминания-то не из приятных. Если не считать эффектного появления Лива в конце. Да, пожалуй, ради этого стоило и потерпеть", - я улыбнулась своим мыслям, а Наставник стал принюхиваться к кофе.

– Да, наверное, ты права, - перестал артачиться он и глотнул-таки из чашки. И удивленно вскинул бровь.
– А не так уж и плохо.

Я только ухмыльнулась. Может, он тоже сластить не пробовал?

Я немного поколебалась, но решила, во-первых, проявить заботу до конца, а во-вторых, переходить к постепенному рассекречиванию Лива, стараясь не давать ему опять улизнуть в его привычное умалчивание и недоговаривание.

– Ты еще говорил... про огонь, - сказала я и вопросительно посмотрела на него.

Лив ничуть не смутился, только замер ненадолго, видимо, прислушиваясь к себе, и сказал:

– Думаю, в этом уже нет необходимости, - и потом совсем серьезно, глядя мне прямо в глаза, добавил: - Спасибо тебе, Тания.

В памяти всплыло переливчатое журчание и солнечные блики на подвижной водной глади, запахи жасмина и сирени, ликование смешанное с непонятной мне горечью, уже не моей, безудержное рвение, сдерживаемое невнятным, но упорным сомнением, доходящим местами до отрицания, но сдающего позиции под натиском накатывающего блаженства. Все переливы смешанных в единый вихрь чувств, в котором уже почти невозможно было распознать, какие из них мои, а какие его.

Прогнав накатывающее смущение (слишком личными, почти интимными были эти воспоминания) я предпочла думать, что Лив благодарит за кофе, и просто пожала плечами.

– Ладно, пошли Эд, - сказала я принцу, совсем не по-королевски набившего рот пирожными Жана.
– А к тебе мы зайдем через час-другой, на ужин. И не вздумай сбежать!
– грозно добавила я, обращаясь уже к Наставнику.

Лив усмехнулся и учтиво поклонился, выражая согласие.

Так и подмывало показать ему кулак, но я сдержалась, надо попробовать вести себя серьезно, чтобы добиться такого же отношения к себе. В конце концов я рассчитывала получить ответы на свои вопросы и, возможно, необходимую помощь.

Я проявила некоторую наглость и позволила себе распорядиться, чтобы в покои Наставника принесли небольшой обеденный стол. К счастью, к моим причудам тут давно привыкли, а статус официального гостя самой Королевы позволял мне их беспрепятственно осуществлять. Лив даже бровью не повел, наверное, тоже привык.

Сытно поужинав, как и было условлено, втроем в покоях Лива, и удостоверившись, что чувствует себя он уже вполне сносно, я решила, что от небольшой порции вопросов хуже ему не станет.