Я открыла глаза и в блеклом свете увидела его, теплые и ласковые.

– Лив... Что такое?

– Все хорошо. Просто ты потеряла сознание. Слишком мощные потоки силы проходили через тебя. Но тарокс донес тебя до земли.

– А почему так темно? И тихо?

– Мы в лесу. Недалеко от лагеря. Я решил, что ты быстрее придешь в себя вне его стен. К тому же отголоски телеконтакта будут еще некоторое время давать о себе знать. Да и вообще там все пространство пока гудит.

– Почему гудит? И разве для мыслительного контакта важно расстояние?
– поинтересовалась я, садясь поудобнее и вглядываясь в его лицо.

– Гул - последствие выброса большой концентрации магии. Со временем пройдет, хотя след и останется ощутимый. А для мысли расстояние значения не имеет, тут ты права. Просто в нашем случае телеконтакт был установлен в рамках определенной области, сконцентрированно и потому сильнее будет ощущаться в ней же. Такой вот эффект. В общем, не удивляйся, если еще некоторое время будешь слышать мысленные диалоги кого-то из лагеря.

– И как вы живете при подобной открытости? Когда всем известно все обо всех? Самое сокровенное. Кошмар.

– Нормально, Тания, - улыбнулся Лив.
– Для нас это совершенно естественно. К тому же просто так лезть в мысли к друг другу у нас не принято, но даже если это и происходит по неопытности или случайно, нам все равно нечего скрывать. Обычно нечего.

– Да. Вы - удивительно чистые люди, - сказала я искренне и немного грустно.
– Почти все. Но, думаю, мне к этому еще долго будет не привыкнуть. Ты хочешь, чтобы мы остались тут до утра?

– Да, лучше будет, если мы останемся тут хотя бы на ночь. Как ты себя чувствуешь?

– Господи, Лив!
– воскликнула я, резко вскакивая и ощущая от того головокружение.
– Но мне нужно вернуться в лагерь! Лекарство. Маркусу нужно лекарство!

– Хорошо, - сказал Лив.
– Не думаю, что ты теперь согласишься дождаться хотя бы рассвета здесь, - улыбнулся он.

– Спасибо, - прошептала я безмолвно, и мы пошли обратно в лагерь.

– А Старейшие?
– вспомнила я по дороге.

– Они уже прибыли. И в большой печали, - я вскинула на Лива удивленные глаза.
– Они считают, что именно их появление в этих землях послужило катализатором для разбушевавшейся стихии. Их излучения настолько сильны, что создают вокруг них своеобразный магический фон, усиливающий естественный. Но в данном случае своими вибрациями они усилили разнополярность: пространственные поля, насыщенные магией, столкнулись с истощенными и взорвались.

– О, даже так. Значит, им опасно передвигаться? Получается как-то странно и неправильно что ли. Если они сами по себе создают этот фон, насыщенный магией, то, по идее, наоборот: им как раз лучше направляться в места наиболее истощенные, чтобы подпитывать их.

– Да, пожалуй, в твоих словах есть резон. Кто знает, может, и не они послужили этим толчком, а может, есть еще какое-то объяснение такого эффекта. В любом случае, раз они пришли, значит, у них был веский повод для этого, ати. И они хотят говорить с тобой, - сказал он, многозначительно посмотрев на меня.

Я кивнула, принимая этот вполне ожидаемый факт.

– Но сначала к Маркусу, - напомнила я и получила ответный кивок.

Так, перейдя границу невидимости лагеря, которая была заметна теперь и мне, блеклым сиянием огораживая его земли, мы первым делом пошли к лекарю. Заслышав наше приближение уже издалека (не иначе телеконтакт еще частично работал), невзирая на дорассветное время, он вышел к нам навстречу.

– Как он?
– спросила я, опустив даже приветствие.

– Спит. Я частично сбиваю ему жар каждые несколько часов.

– Но уже вымотан до предела. Гиннель, разве у вас нет помощников?
– спросил Лив.

– Да, конечно. Но, видите ли, ввиду наших обстоятельств я не хотел привлекать в эту историю лишних людей.

Я вскинула брось.

– Вы всерьез полагаете, что в таких условиях, как всеобщая открытость и телеконтакт шириной в лагерь, можно что-то скрыть?
– искренне удивилась я и посмотрела на Лива.

– Пойми, у нас не принято лезть без спросу в чужие дела. Остается вероятность случайности, но ведь ее может и не случиться.

– Интриганы, - сказала я в шутку и пошла в палатку, где достала лекарство из все еще влажной сумки, которая все это время была со мной, и стала объяснять Гиннелю, как его давать.

Лекарь заметно нервничал, слушая меня, и даже стал словно бы подпрыгивать на месте, впадая в нетерпение.

– Ты сможешь перевести мне, что входит в состав?

– Не знаю, Гиннель. Боюсь, всех этих слов не знаю и я сама, - лекарь погрустнел, а я решила постараться объяснить ему все, что смогу. Лив не уходил, терпеливо дожидаясь, когда я закончу.