– А ты, Драган Янович? Тоже хочешь туда? – спросил я дракона, который весь вечер молчал и, по-моему, был бы рад остаться здесь, тем более что Маргарита зашила плащ, и Гурский торжественно ему его подарил.

– Я все чаще и чаще думаю о второй Земле – удивил всех Драхен Рух.

– Там же лешие да русалки с упырями! – вспомнил Гурский отчет Аристарха.

– Но там есть и люди! – возразил дракон.

– А зачем тебе люди? – насторожился Фас Тарпан.

– Ну как тебе сказать… – замялся Драхен Рух.

– Может, хочешь тряхнуть стариной? – продолжал наседать Фас Тарпан.

– Наглая ложь и наговор! Этому нет доказательств, и ты прекрасно об этом знаешь, кентавр! – возмутился Драхен Рух.

– Согласен! Доказательств нет, но есть мои подозрения – Фас Тарпан даже отставил в сторону стакан с кальвадосом, который собирался осушить «на посошок».

– А знаете что? Я пойду-ка с Драганом Яновичем! Так, на всякий случай! – неожиданно для всех приняла решение Регина Баяновна.

– И я! Я передумал идти к Рокотану! – кентавр не сводил с дракона подозрительного взгляда.

– Северин Альгердович, отдайте мне, пожалуйста, мой калейдоскоп! – виновато улыбаясь, протянула в мою сторону руку амазонка.

– Регина! А как же извращенцы? Они плодятся со страшной силой – Марат уже думал, что вопрос решен и готовил для нее место председателя в одной очень влиятельной общественной организации, формирующей боевые дружины.

– Держи, Регина! – я не без сожаления вернул ей ее именной калейдоскоп, который к этому времени, уже неплохо прижился в моем кармане.

– Я буду на связи – амазонка раскрыла подаренный ей Казимировичем портфель и достала оттуда губную гармошку, «made in DDR».

– Тарасик…, в смысле Тарас Николаевич привез как-то из вашей ГДР сразу три штуки. Две отдали в Отдел безопасности для переделки, а одну он подарил мне – покраснела Регина Баяновна.

– «Ich mein lieben Augustin»? – Гурский вспомнил наши позывные для Федора Карловича и достал из домашнего сейфа наш инструмент.

Я немедленно наиграл эту мелодию, а гармошка Регины Баяновны тут же ее повторила.

– Отлично! А извращенцы никуда не денутся, вы пока сами тут приглядывайте – Регина подошла к дракону, который сняв свои очки, уже вовсю накручивал калейдоскоп.

«Но Федор Карлович говорил, что калейдоскоп переключает только параллельные миры!» – воскликнул Раскаталин, пытаясь ухватить за руку исчезающую Регину Баяновну.

– Все правильно! Сначала они нарисуются в «Челябинске бета три», а там есть временный портал на вторую Землю – соврал я для успокоения совести.

«Это типа того, в который вы убежали от умного бегемота? Да Коленька?» – спросила своего мужа Елена Петрич.

«Типа того!» – солидно ответил Николай Михайлович.

«Сами пока приглядывайте!» – передразнил исчезнувшую амазонку Гурский, а мне показалось, что я ощутил ее присутствие где-то рядом с нами, но совсем не здесь. Кроме того, из темного угла комнаты на меня лукаво глянул домовой, подозрительно похожий на Рокотана.

«Тьфу! Згинь, нечистая!» – я машинально перекрестился и наваждение исчезло.

«Проклятый дождь!» – Ипполит Пантелеевич снял автомобиль с передачи и подтолкнул его в направлении крутого обрыва. Дождавшись пока догорит внизу старенький «Ленд-Ровер» взятый им напрокат в Челябинске, колдун надвинул на глаза шляпу и свернул на еле заметную горную тропу.

«Старею!» – получив в Минске огромный отсос энергии из своего, немолодого, уже организма, Шива с трудом карабкался по скользкой тропе. Через час пути, наполненного трудностями преодоления густых зарослей и выросших каким-то чудом на его пути огромных валунов, он достал каменный ключ и приложил его к еле заметной выемке в скале, преграждающей вход в пещеру. Разведя в ней костер, Ипполит Пантелеевич не стал потчевать себя энергетическими подпитками, а решил подзакусить настоящей белковой пищей, запив ее настоящим ирландским виски. Благо запасы консервированной оленины и спиртного, он всегда держал в достаточном количестве.

Языки огня отбрасывали на стенах пещеры причудливые тени, перенося его во времени и пространстве, в годы своего далекого детства. Перед ним всплыло почти всегда злое и сосредоточенное лицо его двоюродного дяди, Голиафа Шептунова, рассказывающего ему на ночь страшные сказки, наполненные ненавистью ко всему окружающему миру и населяющим его людям.

Люди впитывали некоторые свои качества с молоком матери, а он, Двуязыкий Шива, закалялся под влиянием своего дядюшки. Из раздумий, его вывел треск сучьев в костре, который понемногу затухал. Ипполит устал с дороги, поездом он выехал из Минска, прибыв ранним утром в Москву. Убедившись в отсутствии слежки, на которую ему постоянно намекали фантомные линии Марата Казимировича, которые явно вибрировали в соседнем вагоне, он в этот же день, не мешкая, вылетел в Челябинск.

Подбросив дров в угасающий огонь, Шива хотел было уже растянуться на деревянной лавке, как заметил распластанную на полу шкуру дикобраза, а в темном углу угадывались четыре смутных силуэта, которые медленно плыли в его сторону.

– Полковник Николас Дюбер? – Ипполит Пантелеевич от удивления присел на край лавки.

– И не только я! Знакомьтесь, агент Кит Бейтс и агент Робин Гуд – вполне миролюбиво начал полковник Дюбер, словно забыв те испытания, которым подверг его Двуязыкий Шива.