– Хочу домой! Устал я от ваших передряг – Анунакий Семенович укладывал в дорожную сумку все свои вещи, нажитые изнурительной работой в этом мире.

– А как же наш Контракт? – Шива пошарил в кармане, пытаясь нащупать калейдоскоп.

– Климатический процессор вы профукали, так как же Вы собираетесь закрывать наш Контракт? Исчез предмет договора, исчезли и все обязательства. Разве не так, Ипполит Пантелеевич? – вопросом на вопрос ответил Анунакий.

«Куда же подевался калейдоскоп?» – Ипполит лихорадочно ощупывал одежду.

– Что, крепко вляпались, Ипполит Пантелеевич? – улыбнулся Анунакий, застегивая «молнию» на своей сумке.

– Дерзишь, Анунакий, вырос змееныш! – Шива вывернул все карманы, так и не найдя калейдоскопа.

– В память о нашей дружбе я могу дать возможность Вам уйти, Ипполит Пантелеевич, но если Вы настаиваете, я мигну сотрудникам Отдела безопасности – Анунакий поставил на стол фонарик.

– Откуда у тебя эта штучка? – Шива невольно потянулся к фонарику.

– Так как? – Анунакий прикрыл его своей рукой.

– Я ухожу, но только помоги попасть мне в Минск зет сорок семь – Ипполит резко поменял тональность, изображая из себя жертву.

– В зет сорок семь! А не боишься? – в лице Анунакия вновь появилось уважение к бывшему партнеру.

– Кого? Подольского и его друзей? Или рыжих кентавров с очкастыми драконами? – рассмеялся Двуязыкий Шива.

– Всех их вместе взятых, плюс две амазонки, к тому же не известно, как поведет себя прижатый к стенке Рокотан – позволил рассмеяться себе и Анунакий.

Двуязыкий Шива вспомнил, что карлик Рокотан был пойман и временно обезврежен, обе амазонки живы и почти здоровы. От этого у него испортилось настроение.

– Ну что, не передумал? – Анунакий вновь поднял свою сумку и потянулся за плащом. Плащик был не простой, такие имели только специальные агенты Отдела безопасности. Такой плащик за секунду мог запросто превратиться в парашют или даже в дельтаплан.

– Не передумал! – ответил Шива с каменным лицом.

– Айз Бана помнишь? – Анунакий вновь поставил на пол сумку, прикурил сигарету и вытянул ноги в своем кресле, стоящем в прихожей.

– Маэстро жив? – удивился Ипполит.

– Не знаю, и боюсь, что этого уже никто не знает – Анунакий выпустил красивое колечко дыма.

– Но если он жив, то мой визит убьет его! – Шива барабанил пальцами по журнальному столику.

– Смотри сам, старик если и жив, то давно уже на грани. Может быть, он тебе еще, и благодарен будет – Анунакий впервые позволил себе заглянуть в глаза Двуязыкому. Но ничего кроме вековой усталости он там не обнаружил.

– А Футляр? – вспомнил о главном артефакте Шива.

– Футляр я тебе дам, но коды раздобудешь сам – Анунакий на всякий случай, забрал обратно свой брелок и затушил сигарету.

– Футляр у тебя? Давно? – у Ипполита Пантелеевича заблестели глаза.

– Ты не поверишь! Все годы он служил мне в качестве походной кровати – Анунакий сдернул толстое пуховое одеяло, которое прикрывало хрустальный сундучок размером в полный человеческий рост, служивший древним людям еще в те далекие времена, когда они не умели раскладывать на атомы и собирать обратно свои грешные тела.

– А может и коды есть? – Шива никак не мог поверить в то, что у владельца Футляра нет никаких выходов на антикваров, которые знали и хранили древние коды.

– В «Тегеран лямбда сто один», сумеешь попасть? – Анунакий решил уже поскорее отделаться от навязчивого гостя.

– Как два пальца! – ухмыльнулся Шива.

– Тогда запоминай! Лавка старьевщика у входа на городской рынок, заходишь в нее ровно в полдень и сообщаешь пароль: «Скорблю по павшим в Вавилоне». Если останешься жив, то называй «Минск зет сорок семь» и на следующий день, также, ровно в полдень, получишь коды.

– Что значит, если останусь жив? Я же называю пароль! – удивился Ипполит Пантелеевич.

– Я же сказал, ровно в полдень, по их времени. Сверяйся по солнечным часам, придешь раньше или опоздаешь – точно погибнешь! – пояснил Анунакий.

– Спасибо, брат! – Шива потянулся к футляру.

– Я тебе не брат! – Анунакий уклонился от рукопожатия и скрылся в дверном проеме.

«Еще на коленях приползешь, а вот захочу ли я тебя тогда услышать?» – криво усмехнулся Ипполит Пантелеевич вслед уходящему Анунакию…