Слезами тщетно камни поливает

И кулаками в немощную грудь

Колотится, как будто кто откроет…

Уж как ей был Приам при жизни мил!

Уж как она покойника любила!

Разверзнитесь над миром небеса!

Юпитер, тресни молнией ахейцев!

Бушуй над полем битвы, ураган!

Залейте берег волны, как циклопы,

Не в силах рвотных спазмов удержать

Как следствия с Уллисом хитрым пьянки!

Приам не встанет. Пирру хоть бы хны».

Полоний

Весьма искусно.

Гамлет

Тьфу! Великолепно!

Я вас прошу сегодня нам сыграть

На маленькой площадке за конюшней

Ту пьесу… Про убийство короля.

Первый актер

Ах, эту! «Приключения Гонзаго».

Гамлет

Да, да, ее. И, кстати, попрошу:

Еще строк двести-триста разучите,

Которые я тотчас сочиню

И покажу, где в пьесу надо вставить.

Первый актер

По части вставить все мы мастера!

Розенкранц и Гильденстерн (в голос)

А мы еще и выставить горазды!

Полоний

Ну, все. Теперь пойдемте, господа.

Принц утомлен. Покой ему потребен.

Гамлет

Себя, старик, ты лучше упокой.

А впрочем, правда. Все мне надоели.

Хочу побыть с собой наедине.

(Все поспешно удаляются, некоторое время толкаясь в проходе.)

Ну, наконец-то! Свет уединенья!

Какое же я все-таки дерьмо!

Какой плебей! Чего я жду? Что медлю?

Давно бы короля мне подстеречь

С ножом из-за угла иль с кружкой яду,

Иль кислоты в глаза ему плеснуть

Какой-нибудь, лимонной, муравьиной…

Ведь призрак папин все мне рассказал!

Как я живу с таким несносным грузом?

Как в легкие мне лезет кислород?

Как хлеб не станет камнем в пищеводе?

Проклятый, рабский, рыбий интеллект!

Чувствительности жалкая нехватка!

Все служит мне упреком. Вот актер,

Вот только что читал здесь по бумажке

Чужую речь, неслыханным страстям

Всего-то лишь умело подражая!

И то уже хотелось разодрать

Убийцу этого, зловреднейшего Пирра,

На сорок восемь маленьких частей!

И что же? Сорок восемь междометий!

Мне жизнь сюжет не хуже поднесла

А я все медлю, все еще колеблюсь,

Безумцем притворившийся стратег!

Да есть ли? Есть ли повод в самом деле

Для всех моих маневров обходных?

Наверно все же есть, ведь не бывает

Ничто на этом свете без причин:

Качаясь, ветви ветер подымают,

От кораблей – волнение в морях,

И подчиняясь смене дня и ночи,

На небосводе двое часовых

В часы багряной смены караула

Друг дружку заменяют на посту.

Да, верно! Есть фундамент у сомненья!

И временно он может послужить

Мне некоторым слабым оправданьем.

Меня отцовский облик возмутил

И спутал все условия задачи,

И вымарал один большой вопрос:

Откуда я узнал, что в самом деле

Отца убил мой дядя, завладев

Коварно королевством и Гертрудой?

Действительно. Кто это мне сказал?

Иллюзия! Бесплотное виденье!

На ощупь я его не проверял

И не могу быть в точности уверен,

Что оное не злобный клеветник…

А вдруг невинен дядя, как овечка?

Вдруг этот призрак пущен Сатаной,

Как змей воздушный шустрым мальчуганом?

Сократ – и тот наверно б не сказал.

Но нынче же я с помощью актеров

Чистейший проведу эксперимент —

Под видом давней выдумки открою

Как было, если призрак не соврал,

Совершено недавнее злодейство.

И если Клавдий вздумает вздохнуть,

Моргнуть, чихнуть, икнуть, тем паче пукнуть,

Тогда держись! Я слов не позабыл:

«Пока прощай. Проверю, как исполнишь!»

Театр откроет все мне до конца —

Кто здесь петух, кто гусь, и кто овца!