Солнце не спеша залезло почти в зенит и начало спускаться. Две тени — моя и каменного угла в котором я спал, потянулись в ту сторону, где остался Давер. Медленно, по сантиметру, но неуклонно. ПО первоначальному плану я должен был идти, а на исходе отмерянных суток спрятаться в наиболее надёжных развалинах. От температуры меня спасло бы расстояние, а от взрывной волны — укрытие. Сидя вот так, как сейчас, у меня нет ни единого шанса. Самый лёгкий и простой путь домой. А уже там можно будет понять — насколько я кукла, а насколько человек. Что во мне останется, а что уйдёт. И самое главное — насколько во всех остальных есть от человека. Хоть кто-нибудь послушает меня или в них нет ничего своего, только программа?

Час, другой, третий. Устав сидеть, я, чтобы размять ноги, полазил среди развалин. Столько труда когда-то вложили в этот город, а теперь он лишь потрёпанная декорация в театре одного бестелесного и, пожалуй, безумного актёра. Правда, я вот сыграл роль второго плана, но это ненадолго…

Земля вздрогнула, невыносимо яркий свет ударил из-за горизонта. Я успел поднять руку, и кажется вскрикнуть. Потом пришла волна.

Иногда всё происходит настолько быстро, что вякнуть не успеваешь. Я подростком один раз зимой на крышу залез и поскользнулся. После чего на короткий миг перед носом что-то мелькнуло и вот я уже лежу в снегу и не могу вздохнуть. Целую минуту я был уверен, что на всю оставшуюся жизнь остался инвалидом, а потом дыхание вернулось я встал и пошел домой, так никому ничего и не сказав.

Умираешь, оказывается ещё быстрей. Словно в твоём мире выключили свет. Щелчок — и всё. Точнее — ничего.

Вот с этих размышлений про всё или ничего началась моя вторая жизнь. Они самовольно влезли в голову и попытались вытеснить странное чувство: то ли пустоты, то ли, наоборот — заполненности. Доведённая до максимума самодостаточность, отсутствие малейшей мотивации к любому действию, покой и полная сенсорная депривация. Одним словом — пустота. Или всё-таки заполненность? Хотя, чем спрашивается? После короткого замешательства, вызванного попыткой понять, чем нужно заполнять объём, чтобы внутри была только пустота, эти мысли начали своевольно плавать в голове, заполняя идеально пустой объём, а за ними из ниоткуда потянулись другие. И не только мысли, но и ощущения. Оказывается, у меня есть тело с руками и ногами (кто бы мог подумать!) и ко всему прочему, я стою. Я ощупал себя — на мне есть одежда, судя по запаху, та же самая, в которой я «как бы умер». Теперь понятно какой был смысл в старинной поговорке «в рубашке родился».

Убедившись, что все детали моего неубиваемого тела на месте, я протянул руки вперёд и сделал осторожный шаг. Куда идти — совершенно непонятно, и самое главное — непонятно где я. Я ведь должен очутится в городе! А это что? Выключить мне свет выключили, а включить забыли.

Недалеко раздался шорох, тонкий луч света прорезал тьму, заплясал из стороны в сторону.

— Вот значит она какая… — громко сказал Дэнил.

От неожиданности я вздрогнул и присел, чтобы не попасться на глаза. Надо бы отползти в сторону, а то ещё наступят ненароком…

Луч света повернул и ударил мне в глаза.

— Что сидишь? — спросил Дэнил. — Устал что ли?

Сердце стукнуло в кадык и остановилось. Луч отвернул и запрыгал в другой стороне. Едва слышное шарканье шагов стало удаляться.

— Принцип мне понятен, — где-то дальше сказал невидимый Чеслав. — Изменили одну, может две, константы, получили пространство с уникальными характеристиками и не знающие в чём состояли изменения сюда никогда не попадут.

— Маленькая личная вселенная… — пробормотал Дэнил.

— Может немаленькая, может и не личная, но в принципе — да.

Шаги удалялись, луч плясал всё дальше. Я поспешно поднялся и тихо пошел за ними. Очень хотелось спросить где мы и что происходит.

— Темно здесь… — недовольно произнес Дэнил.

— А кому здесь свет нужен? — удивлённо откликнулся Чеслав. — Лишняя трата энергии.

Я наконец набрался храбрости, чтобы открыть рот:

— А где мы оказались?

— Заткнись, — вежливо сказал Дэнил.

Ладно, кажется сейчас не время для разговоров.

— Наверняка это можно исправить… — буркнул Чеслав.

Вокруг нас тут же начало светлеть.

— Я же говорил… — сказал Чеслав.

Но через пару секунд стало заметно, что светлеет как-то странно. Мы словно оказались в пузыре диаметром метров в пятнадцать. За границами этого пузыря по — прежнему была беспросветная тьма. Даже пол прямо под ногами осветился еле — еле, будто не желал, чтобы на него смотрели.

Мы шли уже минут десять в этом необъятном зале, безо всякого намёка на то что он кончится. Вместе с нами двигался и освещённый пузырь. Страх пропал, остались только удивление и любопытство. Дэнил и Чеслав шли молча, иногда, сверяясь с невидимыми мне ориентирами, поворачивали то вправо, то влево, смотрели в темноту с таким видом, словно в музее. Я просто тащился за ними, как собачонка.

Сбоку, за границей освещенного пространства что-то мелькнуло, похожее одновременно на голые ветви дерева и конечности насекомого. Я вздрогнул и придвинулся поближе к Дэнилу и Чеславу. Те не проявили к ветвям никакого интереса.

— Вообще-то я умер, — сообщил я, просто чтобы прервать молчание.

— Добро пожаловать в клуб… — проворчал Дэнил.

Через несколько секунд я понял, что продолжения не будет.

— А почему я не в городе очнулся?

Дэнил вдруг ускорился и вышел за пределы пузыря. Оттуда послышалось неестественно гулкое бульканье. Я попробовал представить, что может издавать такие звуки, и меня передёрнуло. Чеслав остановился и повернул капюшон с сумраком вместо лица в мою сторону.