Деньги, Вадим тратил рационально. Единственно масштабной покупкой, стало приобретение подержанного автомобиля, семейства «Жигулей». «Пятёрка» бегала резво, и была незаменима в решении некоторых задач. В остальных случаях, Зорин решил быть посдержанней, хотя бы до тех пор, пока не найдёт работу.

А работа не спешила в объятия. Завод молчал, а город, если и предлагал что-то, то не за высокий оклад, в основном, где пахоты побольше, а рубля поменьше. Наконец, Вадим устав от беготни, заполнил анкету в одном коммерческом игровом комплексе, под броским названием «Жемчужина», который соединял в себе игровые автоматы, казино, бильярд, бар со стрип-залом, дискотечный зал. Набор кадров был в самом активе. Требовались бармены со стажировкой; ди-джеи, опять же с опытом ведения развлекаловки; крупье для работы в казино. Опыт последних был необязателен, так как опытных крупье в городе было столько, сколько мамонтов в приезжем зоопарке. Откуда бы набраться опыта, если и казино, вот только едва замутили. И верно, поэтому, желающим занять эту вакансию, предлагался бесплатный курс обучения, где посвящали в основы основ.

Вадим, с улыбкой представил себя в роли важного-преважного надутого франта, с бабочкой вместо галстука, в красном пиджачке, крутящим рулетку и объявляющим, как в кино, следующее: «Ставки сделаны, ставок больше нет». А потом, дескать: «Увы, сожалею! Ещё ставить будете?»

Зарплата крупье из всего штата, была одна из высоких. Но ответственность, надо полагать, была не ниже. «За малейший промах в работе с деньгами, спросят, мало не покажется… А то, и голову снимут. Это же не государственная лавочка». — Рассуждал Зорин. Да и не в его характере, стоять болваном, и оболванивать упакованную публику. Оставалась ещё одна штатная единица, и Вадим выбрал её.

Специфика охранника основополагалась на охране имущества, включая весь инвентарь от и до, с поправкой на форс-мажорные обстоятельства (пожар, наводнение). Или сознательная порча инвентаря, лицами, входящим в определённый социум. Зорин был озадачен, когда прочёл эту абракадабру в памятке обязанностей охранника. Ему разъяснили, что ответственность охранник не несёт, лишь в том случае, если скажем, поломку или погром бара учинил кто-то из криминальной пехоты. Из братвы, короче. На этот случай, у «этих» с администрацией комплекса ряд договорённостей.

— А как узнать, кто их них братан, а кто просто подвыпивший буян? — поинтересовался Зорин.

— Этих ни с кем не перепутаешь. — Объяснили ему.

С остальным контингентом, как и положено. Сломал, разбил? Изволь, заплати! Предъявлять всенепременно, иначе из твоего кармана вычтут. График рабочий: сутки через двое. Функции вышибалы, как само собой разумеющееся. Опять же уметь различать, кого пинком под зад, а кого поднять на ноги и помочь спуститься. Зарплата предлагалась и не высокая, и не маленькая. Средненькая, на хлеб с маслом хватит, да и квартиру оплатить, а где-то и прибарахлиться.

Вадим вздохнул и заполнил анкету. Попытка не пытка, почему бы и нет. На просьбу оставить контактный телефон, Зорин внес номер домашнего своей соседки Антонины Дмитриевны, поскольку своего не имел, а цены на мобильники ещё изрядно кусались. Ему вежливо дали понять, что с ним свяжутся и пригласят на смотр.

«Как тут у вас всё серьёзно, ребята. — Усмехнулся про себя Вадим. — Смотры, кастинги».

Теперь можно было подумать о вечере. Вадим вставил картофон в ближайший автомат и набрал одинадцатизначный номер. Дождавшись связи, произнес:

— Вика, привет! Я зайду за тобой в семь часов?

— Вадим приходи пораньше! — Голос Виктории был весел и оживлен. — Мама собирается испечь пирог. Посидим, почаёвничаем.

— Ладно. — Улыбнулся Вадим. — Приду пораньше.

С Викиной мамой у Вадима наладился наичудеснейший контакт. Елизавета Васильевна была приятно изумлена, когда наконец уяснила, что презентабельный мужчина с суровым взглядом, никто иной как Вадька, тот самый сорванец, что создавал проблемы её дочери. Вадим был предельно вежлив и вёл себя несколько скованно, но только поначалу. Елизавета Васильевна не была бы светской дамой, если бы не смогла бы своими мягкими подкатами и подходами, расшевелить на беседу любого молчуна. Через каких-то тридцать-сорок минут Зорин чувствовал себя в гостях легко и непринужденно. Вопросы его уже не смущали. Напряжение пропало, и за чашкой чая, он бесцеремонно позволял себе шутить, острословить, что не всегда замечал за собой. Елизавета Васильевна хохотала и подкидывала темы в разговор, как палки в огонь. Вика иногда одергивала мать, но та отмахивалась, и поощрительно кивала Зорину головой, слушая его рассказы столетней давности.

И вот теперь, как верный признак того, что в ихнем доме он гость желанный, его ждал пирог, а это уже для начала не плохо.

Вика нравилась ему. Нравилась тогда, и нравилась спустя годы, сейчас. Вадим крутил в голове, как деликатно и толково преподнести ей свои чувства, чтобы не сморозить какую нибудь чушь, и не дай бог показаться смешным. Очевидно, девушка чувствовала это, но спешила помочь ему проявиться.

Они сидели в опустевшем ночном дворе, на скамейке, у подъезда Викиного дома. После маминого пирога, было решено забуриться в кино. В прокате шумел сверхкассовый блокбастер «Титаник». Народ отвыкший было от кинотеатров, необыкновенно живо и рьяно кинулся на просмотр этого киношедевра. Места были забиты все, как в старое доброе время. После кино, они медленно шагали, делясь впечатлениями, и обсуждали острые моменты фильма.

А сейчас Вадим сидел с Викторией, на плечи которой традиционно был накинут пиджачок. Правой рукой он не сильно приобнимал девушку, легонько прижимая её к себе, создавая тем самым комфорт и тепло. Где-то неподалёку выясняли отношения коты, вынося на повестку территориальный вопрос.

Вадим заговорил неожиданно. Неожиданно для самого себя. Видимо настал момент, и он решил: пора.

— Вика. — Голос потерял твёрдость. — Я хочу сказать… Ты прости меня за все дела… За все проделки… Ну, тогда в детстве. Много тебе насолил. Не со зла это…