— Глеб Анатольевич умер? А ведь такой крепкий мужчина был. По виду и не скажешь, что он чем-то болел.

— А он и не болел. — Нахмурил лоб Зорин, что-то припоминая. — Перед самой кончиной, у сестры своей гостевал, в Танхое. Так вот, она рассказывала, прекрасно себя чувствовал, шутил как никогда, всё пытался её уболтать на прогулку с ним по тайге. Попарился в баньке, настоечку отведал. Лег спать, а на утро, говорит, не докричусь до него. Подошла, а он тихо так лежит и уже холодный. Тихо отошел, во сне. Тётка говорит, просто час его настал, вот Бог и забрал его душу, легко и безболезненно.

— Да-а. — Вика опустила глаза. — Хорошие люди и уходят хорошо, не мучаясь. Значит ты один, Вадик?

— Значит один. Что это мы всё о грустном. Ты-то сама как? Небось, семья, муж, дети?

— Детей пока не нажила. В мужья наклёвывался один. Ты знаешь, почти уж замуж за него собралась. Да вовремя остановилась. На «дурь» он был подсажен. А с виду не сказать, что наркоман. Мама, вот как-то сразу обратила внимание. Глаза, говорит, у него не живые, холодные. А я…

Вика вздохнула.

— Взяли их короче. Квартиру чью-то чистили, а сигналка тихонько сработала. Приехал наряд и… Может это к лучшему, Бог уберег. Ладно, Вадь, побегу, а то мама заждалась, наверное.

— Подожди, Вик. — Вадим придержал её за локоть. — Сто лет тебя не видел. Я вообще никого из наших не встречаю. А тут ты! Знаешь что? — Вадим радушно улыбался. — Давай сегодня вечером, если не занята, свидимся где-нибудь, поболтаем о том, о сём, а?! Я чертовски рад тебя видеть!

— Спасибо, Вадик. Сейчас точно не могу сказать, буду ль я свободна. У тебя есть сотовый?

— Пока не обзавелся.

— Ну ладно, запиши мой. — Вика продиктовала номер. — Позвони вечером, в районе шести. Я уже скажу точно.

— Позвоню! — Обещающе кивнул Вадим. — Знаешь, можно завалиться в то самое кафе, где я потерпел фиаско, ну, то самое!

— А денег хватит? — Засмеялась Виктория.

— Наскребем по сусекам. Я же должен восстановить свое доброе имя, запятнанное много лет назад. К тому же, я ведь обещал им зайти попозже.

Вика громко рассмеялась.

— Ладно, Ромео, звони! — Попрощалась она, и, повернувшись, застучала каблучками.

Вадим, конечно, позвонил. И Вика, конечно, согласилась. Хотя, признаться, выдержала паузу, томительную для Вадима, который считал секунды, дожидаясь её ответа.

Они сидели в том самом памятном кафе. К основному помещению заведения была сделана пристройка в стиле летней веранды, и Вадим именно там усадил девушку, недалеко от струящегося фонтана. Зорин символически заказал именно шесть блюд и в качестве десерта, по порции мороженного с крошками кокоса и шоколада. Дегустируя, отменно приготовленные салаты по восточной рецептуре, и не менее вкусное жаркое, они сдабривали это напитком доброго полусухого вина. Смеялись, болтали обо всём и не о чём. В основном, перебирали в памяти забавные случаи из недалёкого детства.

Вика стала рассудительной дамой, хотя насмешливость её карих глаз оставалась той же, что и в детстве, с искринками дурашливости и беззаботности. Похорошела она или нет, Вадим не мог бы сказать. В ней не было той красивости, что принято считать сейчас, беря за основы контуры тела и внешние черты лица. У Виктории был чувственный рот, вздёрнутый носик, лоб слегка высоковат. Брови не были чётко очерчены, как это бывает у жгучих красавиц. Неприметные. Но глаза, большие, тёмно-карие, полностью компенсировали сей недостаток. Среднего роста, стройная, с вполне самодостаточной фигурой, хотя и без претензий на мисс «Бюст». Вадиму она была памятна как та девчонка, с которой он рос, сидел за одной партой, воевал, а по юности, неумело ухаживал.

Тогда после школы, время безжалостно разбросало их всех… Кто пошёл учиться дальше, а кто работать. Некогда дружный класс, растворился в океане жизненных забот. Зорин, получив специальность электрика в профучилище, не успев проработать и месяца, ушёл в армию.

Сейчас, он сидел с Викой, с той девушкой, что приходила в его сон. Приходила к нему ТАМ. ТАМ это имело значение.

Вслед за этим пошли другие вечера, не менее насыщенные и интересные. Виктория принимала его ухаживания. Вадим стал другой, в нём что-то поменялось. Это была интрига и загадка для девушки. Тот мальчишка, что досаждал ей со школьной скамьи, и сейчас проскакивал в нём: в каких-то шутках, в каких-то жестах. Но главное впечатление оставалось неизменным: Вадим изменился. Вот только где? Возмужал, что ли?

А Зорин, тем временем, до вечерних свиданий с Викой, отчаянно искал работу. У него ещё были деньги, но надолго ли? Дед, царство ему небесное, был близким ему человеком, а значит, не мог, не позаботится о своём внуке наперёд и загодя. Ещё при жизни его, Вадим не видел, чтоб дед что-то себе покупал; скажем, обновлял гардероб или приобретал какую нибудь мебель, делал другие масштабные покупки. Пенсию, он получал не маленькую, по меркам пенсионеров, но тратил её, только часть, выполняя, в основном, продовольственную программу. Ну, и что-то тратил на охотничьи-лесовые нужды. Теперь, когда его не стало, Вадим узнал, что кроме собственности на квартиру, у него имелся личный счёт в сбербанке. Счёт был открыт давно Глебом Анатольевичем, и вклады вносились им ежемесячно, по мере возможности. Конечно, суммарный итог в итоге, выглядел, быть может, смешным для олигарха, но для дембеля с ветром в карманах, сумма была воистину царской. Триста сорок семь тысяч рублей семьдесят две копейки, значились последними, в графе прихода. Теперь стало ясно поведение деда. Ущемляя себя при жизни, Глеб Анатольевич делал всё, чтоб после его смерти, внук не испытывал материальной нужды. Как будто знал старик, что наступит такое бестолковое время.